Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я знаю, это по твоей части. Кандидатуры рассматриваются в понедельник. Могу попробовать предложить на это место человека со стороны, то есть тебя.

— Ты бесценный друг, — поблагодарил его Арпад.

— Никаких гарантий, но сделаю все, что смогу. Не выйдет — найдем что-нибудь еще. Положись на меня, все будет хорошо.

Они выпили по паре кружек пива. Разговор свернул на всякие пустяки. Но мысли Арпада были далеко: он считал часы до налета. Да и на работу, которую предлагал Жюльен, ему было плевать.

Эта встреча ему пригодится прежде всего для алиби. У Софи алиби железное: она в Сен-Тропе. А он, если спросят, почему не поехал с женой и детьми, сошлется на эту важную рабочую встречу.

21 час, в Бородавке.

Дети легли спать. Чемоданы собраны и ждут у входной двери. На завтра все готово. Карин зашла на кухню, Грег домывал посуду. Она протянула ему бокал вина:

— За наш уикенд вдвоем!

Они чокнулись.

Она изо всех сил притворялась веселой. У нее не выходило из головы письмо, где Грега назвали свиньей, и то видео с Софи. Она не могла понять, кто такой ее муж на самом деле. Но он старался, и ей тоже надо стараться. Она решила дать шанс своей любви и сделать все, что в ее силах.

— В десять часов родители заедут за детьми, — сказала она. — Если выехать тогда же, к обеду как раз будем в Италии. Я присмотрела ресторанчик возле Альбы, очень хорошие отзывы… Может оказаться очень мило.

Грег до сих пор ее не предупредил. Знал, что она закатит скандал, и без конца оттягивал эту минуту.

— Лучше сразу после обеда поехать, — предложил он. — Дороги не так забиты.

— Думаешь?

— Да, завтра утром все с места тронутся. В туннеле под Монбланом застрянем в километровой пробке.

— Ну не в десять же утра, — возразила Карин. — И потом, наплевать на пробку, детей не будет, никто не разорется над ухом.

Встаем здесь, обедаем в Италии, одна нога здесь, другая там! Класс!

В подтверждение она покачала правой ногой, чтобы Грег заметил ее педикюр. Но Грег не отреагировал.

— Цвет не нравится? — встревожилась она.

Он почувствовал себя трусом: нельзя было столько выжидать.

— Слушай, — наконец решился он. — Не помню, говорил я тебе или нет, но завтра с утра я на службе…

— Ты… что? — задохнулась она.