It stood there, raging at us, the noise of it filling all that world of sand and bouncing off the sky.Он стоял, уставясь на нас, издавая звуки, которые заполняли всю пустыню от земли до неба.And in the noise there seemed to be a word, as if the word were hidden and embedded in the strata of the sound. Bowed down beneath that barrage of sound, it seemed that finally I could feel-not hear, but feel-the word.И за страшным шумом, как будто закодированное в самих звуках, звучало одно-единственное слово. И в жуткой какофонии я, казалось, смог почувствовать — именно почувствовать, а не услышать — это самое слово.
“Begone!” it seemed to shout at us. “Begone! Begone! Begone!”— Убирайтесь! — кричало нам существо. — Убирайтесь! Убирайтесь! Убирайтесь!From somewhere out of that moonlit-starlit night, from that land of heaving dunes, came a wind, or some force like a wind, that hammered at us and drove us back-Откуда-то из лунной ночи, из страны вздымающихся дюн, на нас налетел ветер, или другая сила, подобная ветру, которая закрутила нас и отбросила назад.
although, come to think of it, it could not have been a wind, for no cloud of sand came with it and there was no roaring such as a wind would make.Хотя, если хорошенько подумать, ничего общего с ветром не было, ведь ни одна песчинка не шелохнулась, и мы не слышали гула ветра.But it hit us like a fist and staggered us and sent us reeling back.Но нас как будто ударили со всего размаху, толкнули и опрокинули, отшвырнули назад.As I staggered back with the loathesome creature still spraddled on the dune and still raging at us, I realized that there was no longer sand underneath my feet, but some sort of paving.
Мерзкая тварь все еще стояла на дюне и неистовствовала, а я, отшатнувшись под напором ветра, вдруг сообразил, что у меня под ногами уже не песок, а что-то вроде мостовой.Then, quite suddenly, the dune was no longer there, but a wall, as if a door we could not see had been slammed before our faces, and when this happened the creature's storm of rage came to an end and in its stead was silence.
А потом, неожиданно, из виду исчезла и дюна, а вместо нее перед нами была стена. Все произошло так, словно невидимая дверь распахнулась прямо перед нами. И в то же мгновение приступ ярости уродливого существа закончился, и воцарилась тишина.But not for long, that silence, for Smith began an insane crying. “He is back again! My friend is back again! He's is in my mind again! He has come back to me.
