Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Значит, вы будете сражаться? – Саймон вдруг почувствовал, как в нем возрождается надежда.

Джирики пожал плечами.

– Да, думаю, так и будет – но сейчас это произойдет или нет, не мне решать.

– Столько событий, – пробормотал Саймон. – И они произошли так быстро.

– Ты должен уйти, юный друг. Скоро вернется Адиту, которая ухаживает за моими родителями. Она отведет тебя туда, где ты сможешь найти свой народ. Лучше всего это сделать поскорее, ведь Шима’онари или Ликимейя редко меняют свои решения.

Иди. Моя сестра придет к тебе в мой дом у реки. – Джирики наклонился и что-то поднял с поросшего мхом пола. – И не забудь забрать свое зеркало, друг мой. – Возможно, ты захочешь снова со мной связаться, ведь я все еще обязан тебе жизнью.

Саймон взял блестящий предмет и положил в карман. После коротких колебаний он наклонился и осторожно обнял Джирики, стараясь не дотрагиваться до ожогов. Принц ситхи коснулся щеки Саймона прохладными губами.

– Иди с миром, Сеоман Снежная Прядь. Мы еще встретимся. Это я тебе обещаю.

– До свидания, Джирики. – Он повернулся и быстро, не оборачиваясь, вышел.

Саймон немного замедлил шаг, споткнувшись в длинном петлявшем туннеле цвета песка.

Погрузившись во множество самых разных мыслей, Саймон сделал несколько шагов, прежде чем обнаружил, что ощутил холод. Он поднял голову и увидел, что летнее небо над Джао э-тинукай’и потемнело и приобрело более мрачный оттенок.

Такого пронзительного ветра при нем здесь еще ни разу не было.

«Лето заканчивается, – подумал он, и ему стало страшно. – Не думаю, что оно к ним вернется».

Внезапно его незначительные обиды на ситхи исчезли, и Саймона охватила глубокая скорбь. Ко всему прочему, здесь царила первозданная красота еще со времен молодости мира, которую ситхи сохранили от ударов убийственного холода времени. Теперь многие изумительные вещи безвозвратно погибнут.

Он поспешно зашагал по берегу к дому Джирики.

* * *Саймону путешествие из Джао э-тинукай’и показалось совсем коротким, смутным и ускользавшим, точно сон. Адиту пела на своем языке, Саймон крепко держал ее за руку, а лес вокруг них мерцал и менялся. Они вышли из-под прохладного серо-голубого неба и попали в жестокие челюсти зимы, которая ждала, словно хищник, выслеживающий добычу.