Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

-Дима, что случилось, почему ты так рано?

-Да плохо себя почувствовал Сашенька, но ты не волнуйся, мне уже лучше.

-Папка!!!

И у меня на плечах повисла семилетняя егоза. Сын тоже был дома, но он уже достаточно большой, ему уже 14 лет, вот он и стоял солидно в стороне, не пытаясь повиснуть на моих плечах. Я разумеется обнял Аду, и тут меня накрыло, я вспомнил свою дочь и нагрянули воспоминания Павлова. Я крепко прижал теперь уже свою дочь к себе и зарылся в её волосах, которые так приятно пахли. Похоже воспоминания и чувства моего реципиента стали смешиваться с моими и я честно говоря был этому рад.

Жить оставшуюся жизнь с чужой семьёй имитируя любовь я не смогу, а так и притворятся не придётся, если они будут восприниматься мной, как моя собственная семья. Вечером, когда мы легли спать, у меня не возникло ни какого чувства отвращения к теперь уже моей жене. Моя бывшая умерла за год до моей смерти от сердечного приступа, да и я по большому счёту тоже умер, так что как ни взгляни, а я теперь по любому свободен.

2 августа 1937 года, ГАБТУ, Москва."

"Приехав утром в управление, я узнавал его и одновременно не узнавал, для меня всё было неизвестно, но для памяти моего тела, всё было привычно и знакомо, вот и получалось, что знания и впечатления накладывались друг на друга. Вроде в медицине это называется шизофрения, не знаю, но приятного в этом мало, одна надежда, что это быстро пройдёт. Вы спросите почему? А просто скоро всё, что досталось мне из памяти моего предшественника, станет моим знанием.

-Добрый день Дмитрий Григорьевич, как вы себя чувствуете?

-Спасибо Валера, хорошо, я до обеда с бумагами поработаю, так что если ни чего срочного или важного не будет, то не беспокой меня.

-Хорошо Дмитрий Григорьевич.

Дверь в кабинет закрылась, ординарец с секретарём остались в приёмной, а я стал разбираться с бумагами. Да, с одной стороны это всё есть в новоприобретённой памяти, а с другой стороны мне надо это осознать самому, что бы в памяти всплыли все знания реципиента.

Я сидел за столом и разбирался с бумагами Павлова. Как раз к обеду справился, затем сходил пообедал, а потом пришлось разбираться с посетителями. Вечером уже без страха поехал домой, к себе домой, это теперь мой дом, моя семья и моя жизнь. Неделя пролетела очень быстро, я пока не высовывался, а вживался в свою новую жизнь. Вечно так продолжаться не могло, иначе через четыре года встану к расстрельной стене, а потому надо начинать действовать.