Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рика поняла, кем не хочет становиться, ежедневно воочию наблюдая, как выглядит потраченная впустую жизнь, – точно так же, как и мы с Бэнкс когда-то.

– И ты счастлив, – добавила Кристиана. – Благодаря Уинтер. Не мне.

Значит, Кристиана осознала, чему ей надо было научить детей – которые невольно оказались мудрее ее, – тому, что каждый человек и есть хозяин своего счастья.

– Но я признательна судьбе: ведь уроки, которые Рика усвоила, не обошлись ей слишком дорого, – сказала Кристиана, приближаясь ко мне.

– И я всегда буду сожалеть, что тебе сильно досталось. – Теперь и ее подбородок задрожал. – Прости меня. Боже, как бы я хотела вернуться в прошлое! Я бы изменилась! Все бы сделала по-другому, даже если бы он потом убил меня!

Я наконец сглотнул ком в горле, голова раскалывалась от попыток сдержать слезы.

Да, он убил бы ее. Наверное, ей стоило сопротивляться. Или хоть что-то предпринять. Подготовиться к тому моменту, когда я достаточно подрасту для серьезного разговора, или заручиться поддержкой людей, которых боялся отец, но, возможно, это все равно закончилось бы плохо… и вместо никудышной матери у нас с Рикой вообще никого бы не осталось.

Сколько времени потрачено впустую.

– Я навеки перед тобой виновата, но мне хотелось, чтобы ты знал, как я люблю тебя. – Кристиана всхлипнула. – Всегда любила, а сегодня под елкой лежит подарок, который не достанется этим чудесным детям, поскольку он всегда предназначался тебе. Ты можешь открыть его позже или не открывать, но, так или иначе, мне нужно было отдать презент тебе.

Кристиана обогнула меня и направилась к двери, она всегда уходила пораньше, не желая злоупотреблять нашим гостеприимством, но я не собирался отпускать ее так быстро. Мне стало любопытно, что же за долгожданный подарок она положила под елку.

– Кристиана! – позвал я.

Она остановилась, и я смерил ее задумчивым взглядом. А хватит ли у меня духу выполнить задуманное? Я никогда не доверял родителям, а в моем нынешнем возрасте уже поздно начинать.

Но я больше не хотел причинять ей боль.

А если я все же смогу стать ее сыном? Или нет?

Но мы могли хотя бы попытаться стать кем-то друг другу.

– Как получилось, что ты не умеешь танцевать? – спросил я.

Она моргнула, глядя на меня. В бальном зале они с Мэтью выглядели как два ученика средней школы на первом Весеннем балу. Я-то думал, ее хорошо воспитали.

– Пожалуй, я многого не умею, – робко ответила она.