The gnome was picking himself up slowly from the tangle of barrels and boxes and baskets where I had thrown him and I could see, just by looking at him, he had no fight left in him. Neither had the hobbies.Гном медленно выбирался из-под кипы мешков, коробок и корзин, куда я швырнул его. Глядя на него, я понял, что бойцовский дух в нем иссяк. Лошадки выглядели не лучше.“Tuck,” I said, “get moving. Get the stuff together. As soon as we can get the hobbies loaded, we are moving out.”— Тэкк, — сказал я, — мы отправляемся.
Соберите наши вещи. Как только навьючим лошадок, трогаемся.FIVE5The city pressed close. It towered on every side. Дома обступили нас. Они высились с обеих сторон. Its walls were straight up into the sky and where they stopped (if they did stop, for down at their base one had the feeling he could not be sure) there existed only a narrow strip of blue, Стены поднимались до неба, и там, где они кончались (если они действительно кончались, ведь, стоя у основания дома, нельзя было быть в этом уверенным), виднелась только узкая бледно-голубая полоска.
sky so far and faint that it faded out almost to the whiteness of the walls. Небо было так высоко и такое блеклое, что почти сливалось с белыми стенами. The narrow street did not run straight; it jogged and twisted, a trickle of a street that ran between the boulders that were buildings. Узкая улица изгибалась впереди нас. Она струилась между домами, как ручеек среди валунов. The buildings all were the same. There was slight difference among them.
There was no such a concept as architecture, unless one could call straight lines and massiveness a kind of architecture.Здания были похожи друг на друга, словно близнецы.Everything was white, even the floor of the street we followed-and the floor could not be thought of as paving; it was, instead, a floor,Все было белым, даже покрытие улицы, по которой мы продвигались. Его нельзя было назвать мостовой, это был, скорее, пол, a slab that extended between the buildings as if it were a part of them, and a slab that seemed to run on forever and forever, without a single joint or seam.
There seemed no end to it, nor to the city either. одна сплошная плита, положенная между домами так, что казалась их продолжением. Плита тянулась без конца и края, на ней не было заметно ни одного шва. Плита убегала за горизонт, там же терялся из виду город. One had the feeling that he would never leave the city, that he was caught and trapped and that there was no way out.
