“The memories of my ancestors are besmirched. It has been so long-we pretended for so long that at times even we ourselves believed it-that we were the ones who raised this wondrous city.— Моя честь поругана, — сказал он. — Память о моих предках осквернена. С давних пор — таких давних, что всего и не упомнишь, — мы делали вид, что принадлежим к числу тех, кто воздвиг этот необычный город. And if you had let me alone, if you had never come, I finally could have died believing it, warm in the pretence that it were we who built it.
Then it would have been all over, it would not have mattered if someone, or all the universe, should know we were not the architects. И если бы вы оставили меня в покое, если бы вы никогда не появились здесь, я бы умер со сладкой мыслью о том, что именно мы построили его. Тогда бы все кончилось; уже было бы не важно, если кто-то, даже вся вселенная узнает, что архитекторами были другие. For I am the last of us and there is no one further to whom it will ever matter.
There are no others after me. The duties I've performed then will be passed on to the hobbies and in the fullness of time they may find some other to whom they can pass those duties on. For there must be someone here to warn and save those who arrive upon this planet.”Потому что я последний в роду, и больше никого не заинтересует эта история. У меня нет потомков. Обязанности, которые я выполняю, перейдут лошадям, а с течением времени они могут передать их кому-нибудь еще.
Ведь всегда кто-то должен предупреждать прибывших на планету об опасности и помогать им.I looked toward Dobbin. “Could you tell me,” I asked, “what this is all about?”Я взглянул на Доббина.“Nothing I will tell you, sire,” said Dobbin. “You come to us with a heavy hand. We save your life by putting you in another world, then you suspicion we will not get you out. — Не могли бы вы объяснить, — попросил я, — в чем здесь дело.— Ничего я не скажу вам, — ответил Доббин. — Вы пришли сюда с дурными намерениями.
Мы спасли вас, спрятав в другом мире, а вы подозреваете, что мы бы вас не вернули.You are incensed greatly when you find your benefactor satisfying no more than normal curiosity in an examination of your luggage. And you talk of the giving of five seconds and you throw your weight around and act vastly ungracious in every sort of way and you.. .”Вы негодуете, когда ваш благодетель из простого любопытства рассматривает ваш багаж.
