Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

I reached the top of the hill and stopped and there, below me, lay the far sweep of land clothed by the purple flowers."

"The land looked strange, robbed of all its landmarks, naked of its trees and roads and houses. But it lay, I saw, as it had lain. If there were any differences, they were minor ones.

Я поднялся на вершину холма и остановился — внизу, куда ни глянь, расстилалось море лиловых цветов.

Странно видеть эту землю, которая лишилась всех обычных примет: не стало деревьев, дорог, домов.

Но очертания местности все те же, знакомые. Если что и изменилось, так разве только мелочь, пустяки.

There, to the east, was the wet and swampy land below the little knoll where Stiffy's shack had stood—where Stiffy's shack still stood in another time or place.

What strange circumstances, or what odd combination of many circumstances, must occur, I wondered, to make it possible for a man to step from one world to another.

Вон, на востоке, та же сырая, болотистая низина и пригорок, где стояла прежде лачуга Шкалика.

.. где еще и сейчас стоит лачуга Шкалика, только в коком-то ином измерении, в ином времени или пространстве.

Любопытно, какие нужны поразительные обстоятельства, какое редкостное стечение многих и многих обстоятельств, чтобы вдруг перешагнуть из одного мира в другой?

I stood, a stranger in an unknown land, with the perfume of the flowers dogging not my nostrils only, but every pore of me, pressing in upon me, as if the flowers themselves were rolling in great purple waves to bear me down and bury me for all eternity.

The world was quiet; it was the quietest place I had ever been. There was no sound at all. And I realized that perhaps at no time in my life had I ever known silence. Always there had been something that had made some sort of noise—the chirring of a lone insect in the quiet of a summer noon, or the rustle of a leaf. Even in the dead of night there would have been the creaking of the timbers in the house, the murmur of the furnace, the slight keening of a wind that ran along the eaves.

И вот я стою, чужеземец в неведомом краю, и вдыхаю аромат цветов, он льнет ко мне, обволакивает, захлестывает, словно сами цветы катятся на меня тяжелыми лиловыми волнами и сейчас собьют с ног, и я навеки пойду ко дну. И тихо — я и не знал, что может быть так тихо. В целом мире ни звука. Тут только я понял, что никогда в жизни не слышал настоящей тишины.