— Ну, так как ты смотришь на то, чтобы взять небольшой люггер для ловли жемчуга — не люггер, а игрушка, из тех парусников, что стоят на острове Терсди и в Порт–Дарвине, и поплавать между островами месяц–другой?» — «Звучит неплохо», — говорю я. «Ну так это и есть твоя работа», — говорит он. «Торговать чем–нибудь, — говорю я, — или скупать?» — «Нет, просто для удовольствия».
Капитан Николс подавил смешок.
— Я чуть в лицо ему не рассмеялся, когда он это сказал, но приходится быть осмотрительным, многие люди юмора не понимают, так что я уставился на него с самым серьезным видом.
Он опять на меня взглянул, и я понял, что с ним шутки плохи, если его разозлить. «Я тебе сейчас объясню, в чем тут дело, — говорит он. — Один мой знакомый, молодой еще парнишка, перетрудился. Его отец — мой старый друг, и я делаю все это ради него, ясно? Он очень большая шишка. Пользуется влиянием в разных кругах». Райян снова отхлебнул пива. Я не сводил с него глаз, но рта не раззевал. «Отец очень расстроен. Единственный сын, чего удивляться.
Я его понимаю, у меня тоже дети. Если у кого из них хоть палец заболит, я весь день сам не свой». — «Можешь мне не рассказывать, — говорю я, — у самого дочь». — «Единственный ребенок?» — спрашивает. Я кивнул. «Дети, что может быть лучше? — говорит он. — Ничто не приносит нам столько радости». — «Точно», — говорю я. «Всегда был болезненный, парнишка этот, — говорит он и качает головой. — Легкие слабые. Доктора говорят, для него самое полезное — поплавать на паруснике.
Ну, а его папаше не очень–то по вкусу, чтобы он брал билет на пароход, вот он и купил этот люггер. Ничем не связан, можешь плыть куда захочешь. Легкая, приятная жизнь, вот как он это мыслит; я хочу сказать, вам некуда спешить. Выбирайте себе подходящий ветер, а как попадете на остров, который вам приглянется, там и выходите. Говорят, между Австралией и Китаем десятки островов». — «Тысячи», — говорю я. «Надо, чтобы мальчик успокоился. Это самое главное. Отец хочет, чтобы вы держались подальше от людных мест».
— «Правильно, — говорю я и гляжу на него, как невинный младенец. — И сколько времени нам плавать?» — «Я точно не знаю, — говорит он. — Зависит от его здоровья. Два или три месяца, может быть. А может быть, и год». — «Понятно, — говорю я. — И что я за это буду иметь?» — «Двести соверенов, когда твой пассажир взойдет на борт, и двести соверенов, когда вы вернетесь». — «Скажем, пять сотен, для круглого счета, и ударим по рукам», — говорю я.
