Города в поднебесье читать онлайн

"Города в поднебесье

* * *

Глава 1

В которой рассказывается о том, как глупо я жил, как глупо умер и как глупо получилось потом, хотя я надеялся, что все глупости моей жизни уже закончились.

Помню, когда я был маленький, то считал, что живу нормально. Как и все остальные дети. Я потом ещё долгие годы пытался снова поймать ощущение «нормальности жизни». Это ведь просто внутреннее ощущение, но оно помогает смириться с тем, что всё идёт через одно место. Честное слово, вот когда ты об этом не знаешь, то и не переживаешь из-за странных ситуаций, ещё более странных происшествий и всего такого прочего…

В первый раз с тем, что я какой-то не такой, как все — и не со знаком «плюс», а со знаком «минус» — я столкнулся в первом классе школы, когда пять раз подряд опоздал, потому что застревал в лифте.

В школу тогда, в первом классе, меня водила бабушка, и она всегда отправляла меня в кабинет одного — не считала нужным общаться с моей учительницей. Я как сейчас помню момент, как вхожу в пятницу, опоздав на первый урок, а наша Анна Валентиновна (на всю жизнь запомнил её имя-отчество) смотрит на меня эдак насмешливо и говорит:

— Что, Малышев, опять застрял в лифте?

И весь класс хохочет, а кто поглупее — и пальцем на тебя показывает.

А ведь ты и в самом деле застрял… В пятый раз. В одном и том же стареньком лифте…

— А что же ты, Малышев, по лестнице не ходишь?

Ну маленький я ещё был, чтобы объяснять, что по лестнице бабушка не может!.. Даже с третьего этажа ей тяжело спуститься.

— Садись, фантазёр!

Фантазёр — проклятое прозвище, намертво закрепившееся за мной с тех самых пор.

Кто-то скажет — хорошее прозвище, красивое. Но вы просто не знаете, как его произносили те, кто меня тогда знал. Ведь одно и то же слово в русском языке можно произнести совершенно по-разному. Важны и интонация, и выражение лица, и мимика, и тон… Всё важно…

А ведь случались в моей жизни глупости и раньше. Ещё в саду, я помню, были у нас старые качели — на четырёх детишек. И всем на них качаться запрещали, но не всегда воспитатели могли уследить.

Три года на них все качались, стоило только отвернуться. А я не качался — не хотел злить воспитателей. И стоило мне только в первый раз на них залезть, как они обрушились вместе с четырьмя детьми. Все расплакались, хотя отделались лишь ссадинами и ушибами, а я сижу молчу… Оказалось — трещина в правой руке. Правда, это выяснилось уже потом, а остаток дня меня просили не выдумывать и вести себя нормально. Я ходил и терпел.