Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Через дверь доносились звуки голосов, но разобрать, что именно говорилось, не получалось.

Вдруг, наступила тишина. Мы с Волчонком переглянулись. Я кивнул, мол пора. Тот вытащил из кармана тонкий кусочек пластика размером с кредитку и шустро просунул его между дверью и косяком, отгибая язычок замка. Дверь поддалась, бесшумно распахнулась и мы кинулись внутрь.

— Ах, ты сука! — загремел не очень трезвый голос. — Меня писать⁈ Да я тебя сейчас…

Волчонок, не теряя времени даром, взвёл свой «Зенит» и начал щёлкать, как сумасшедший.

Щёлк, щёлк, щёлк!

Картина перед нами открывалась и комичная, и трагичная одновременно. Оплывший, грузный, здоровенный чувак, как гора навис над распростёртым перед ним человечком и тянул за провод, идущий к расстёгнутым штанам. А сам он был в одних трусах, тесных белых плавках.

— Страшен человек в гневе, — усмехнулся я.

Действительно, тот какое-то время просто не обращал на нас внимание. Но, когда врубился, что происходит, схватил пустую бутылку и бросился на Волчонка. Пришлось его успокоить.

Он грохнулся на журнальный столик, разлетевшийся от удара на куски, охнул и замер, осознав, наконец, что произошло.

Я словно бы в буквальном смысле выбил из него хмель. Банкир застонал, прикрыл рукой лицо и начал барахтаться, как жук, перевёрнутый на спинку. А Волчонок продолжал снимать лучший репортаж в своей жизни.

— Ну что, Борис Борисович Савкин, — чуть ткнул Банкира я носком ботинка, — как же ты так? Стыдоба-то какая, а?

Он ничего не ответил и только тихонько завыл.

А я понял, что он у нас в руках.

— Ладно, поднимайся. Прикрой свой срам и садись на стул. Будем разговоры разговаривать.

Понимая безвыходность ситуации и всю глубину падения, он кивнул, оделся и стал усердно и широко отвечать на все вопросы. «Потерпевший» давно ушёл, а вот наш разговор длился часа четыре."

"Закончили мы глубокой ночью.

— Спи, товарищ и думай, что ещё рассказать. Мы теперь будем каждый день встречаться. Каждый, представляешь?

Последующие несколько дней я действительно качал информацию потоком.

Клиент, конечно, рассказчиком был неважнецким, заикался, повторялся, покрывался ледяным потом, но данные выдавал очень важные. Сорвавшись в пропасть, он нёсся не останавливаясь и быстро набирая скорость.

В один из вечеров я собирался, как повелось в последнее время, в гостиницу на очередную встречу с Банкиром, когда позвонили в дверь. На пороге оказался Лысый.

— Поехали, — заявил он, не заходя в дом.

— Куда же это? — нахмурился я.