Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пальцы Гарри обхватили часы, у него вырвался длинный, глубокий выдох.

Неужели она сделала что-то не так. Поппи вслепую подвинулась к шнуру колокольчика.

– Надеюсь, они тебе понравятся, – сказала она без всякой интонации. – Теперь я позвоню, чтобы принесли ужин. Я хочу есть, даже если ты...

Внезапно Гарри схватил ее сзади, обнимая обеими руками, в одной из них он продолжал сжимать часы. Все его тело дрожало, сила его мускулов угрожала раздавить ее. Его голос был низким и полным раскаяния.

– Прости.

Поппи расслабилась в его объятьях, он же продолжал удерживать ее.

Она закрыла глаза.

– Черт возьми, – произнес Гарри, уткнувшись в ее небрежно распущенную копну волос, – мне так жаль. Мысль о том, что ты питаешь хоть какие-то чувства к Бэйнингу... это... не делает меня лучше.

– Слишком мягко сказано, – мрачно заявила Поппи, но повернулась в его руках и сильнее прижалась к мужу, ее рука скользнула на его затылок.

– Это меня изводит, – признался Гарри. – Не желаю, чтобы ты проявляла заботу о ком бы то ни было, кроме меня.

Даже если я этого не заслуживаю.

Боль, испытываемая Поппи, ушла, поскольку она поняла, что Гарри еще не освоился с тем, что он любим. Проблема заключалась не в его недоверии по отношению к ней, а в его собственной неуверенности в себе. Возможно, Гарри всегда был собственником, заинтересованным в том, чтобы она принадлежала только ему.

– Ты ужасно ревнив, – мягко обвинила Поппи, притягивая его голову к своему плечу.

– Да."

"– Что ж, в этом нет никакой необходимости.

Единственные чувства, которые я испытываю к Майклу Бэйнингу – жалость и доброта. – Она практически дотронулась губами до его уха. – Ты видел гравировку на часах? Нет?... Она на обратной стороне крышки. Посмотри.

Но Гарри даже не шевельнулся, он никак не реагировал, только стоял и прижимал Поппи к себе, словно именно в ней заключалась вся его жизнь. Она подозревала, что он был слишком подавлен, чтобы пытаться хоть что-то делать в эту минуту.

– Там цитата из Эразма Роттердамского, – подсказала она услужливо.

– Любимого монаха моего отца, после Роджера Бэкона. Часы надписаны: ""Счастье состоит главным образом в том, чтобы мириться со своей судьбой и быть довольным своим положением"". – Гарри продолжал молчать, и она не смогла удержаться от следующих слов: – Я хочу, чтобы ты был счастлив, несносный ты человек. Я хочу, чтобы ты понял, что я люблю тебя ничуть не меньше, чем ты меня.

Дыхание Гарри стало тяжелым и неровным.