Сама она называла такое свое состояние «уколами любви». И вот, изнемогая от уколов любви, она приказывает ехать карете вперед и ждать ее где-то за углом, а сама удаляется в ближайший лесок в поисках дровосека (вечно они там деревья рубили). Ну, и увидела, конечно: молодой мужик рубит дерево. Не говоря ни слова, королева приближается к молодцу и знаками приказывает ему удалиться с ней в близлежащие кусты. Но он, наслышанный о колдуньях, которые в лесу соблазняют молодых мужчин, кинулся наутек.
Не тут-то было. Королева, подстрекаемая «любовными уколами», нагоняет его, с неимоверной силой хватает, тащит в кусты и там, лихорадочно дрожа, начинает одной рукой развязывать свои тесемки, другой освобождать из плена естество дровосека. Но он, вместо того чтобы обрадоваться такой оказии, вдруг дико завопил, вырвался из рук королевы и пустился что есть духу наутек — рассказывать своим товарищам о страшной колдунье лесной. Те, услышав версию о колдунье, отложили свои топоры в сторону и быстрым шагом направились к месту происшествия.
Там в диких конвульсиях и наполовину спущенных панталонах вилась на земле королева. Увидев мужиков, она, снедаемая любовным жаром, с безумными очами и в кровь искусанными губами, радостно вскрикнула и бросилась им навстречу. Шестеро мужиков, чинно уставившись в ряд, терпеливо дожидались своей очереди, держа орудие производства наготове. Комиссар де Маршал, испуганный долгим отсутствием королевы, кинулся на ее поиски и увидел картину, от которой у него, как говорится, «дыханье сперло».
Но с этого момента его ситуация при дворе стала до того невыносимой, что он вынужден был подать в отставку и уехать в Вену.
А Юлия, дочь известного Октавиана Августа, который в свое время Клеопатру и ее мужа Марка Антония до самоубийств довел! Ведь она, эта бедная Юлия, из-за своей нимфомании такие дикие муки терпела, пытаясь избавиться от этого, даже истолченными шпанскими мушками питалась, как иные дамы шоколадом.
Каталась по земле, одежду на себе рвала, как кликушка какая русская, а потом, как помешанная, с затуманенным взором по римскому дворцу блуждала, выискивая для себя сексуальных партнеров. Ну, поскольку все придворные патриции уже были ею «испробованы» (а ее натура требовала разнообразия), то она не брезговала слугами и возчиками, и даже пленными немцами и рабами не гнушалась.
