Краснощекий, кровь с молоком крепостной крестьянин Лялин, не умевший подписать свою фамилию и подобранный императрицей где-то на дороге во время ее прогулки, получил титул статского советника. А певчий из крепостных Марк Полторацкий? Смотрите-ка, он уже в императорской капелле директорствует. А услужливый лакей, подающий на серебряном подносе ликеры, глядите, уже обер-гофмаршалом ходит. Конюх Вощин, смотрите-ка, всеми конюшнями, как полководец, командует!
Но все ее фавориты — из певчих, крепостных крестьян, слуг ли, возчиков ли, надо отдать им справедливость, сами с этими назначениями к царице не лезли.
Это не фавориты времен матушки Екатерины Великой — скромность и ничтожество их главная черта. И внешне их услуги альковные выглядели вполне благопристойно. Снаружи императрица своих ночных кавалеров не выпячивала на всеобщее обозрение. Сделали свое ночное дело, отсыпайтесь днем в скромном закутке, на глаза дворянам не лезьте, как говорится, «сделал дело, спи смело». И, конечно, конюхи эти разные хорошо понимали это и свою холопскую рожу во дворцовых покоях не высовывали.
Как-то незаметно стушевывались, без лишнего шума и сплетен. И правильно Елизавета Петровна делала, что такую тактику вела. Потому-то о ее распутстве меньше говорят, чем, скажем, о Екатерине Великой, хотя и количественно и качественно эта русская Мессалина далеко ее превосходила.
Но вот понемногу, то там, то сям, присматриваясь к жизни русской императрицы, посланники иностранные стали не очень лестные характеристики о моральности Елизаветы Петровны выдавать.
Французский посланник де ла Шетарди так выразился: «Целый день занимается царица или помышлениями о новых любовных затеях, или же сидит перед зеркалом, наряжаясь то и дело то в одно, то в другое платье. Шуты и сальные анекдоты — преимущественно тема бесед Елизаветы. О какой-нибудь ничтожной безделице способна она толковать часами и ее первейшее удовольствие — кутежи в каком-либо захолустном доме терпимости или же в банях, разумеется, все это она производит инкогнито»[154].
Лукавствует придворный царедворец де ла Шетарди. Не все так плохо в «датском королевстве». Во-первых, шутов Елизавета Петровна не любила и во дворце их не держала. Во-вторых, не только платьями и оргиями занималась русская царица. А может, бравый царедворец впопыхах заскочил в другую эпоху и перепутал ее с Анной Иоанновной? Хотя нет. Не может быть. Анна Иоанновна в дома терпимости не хаживала, это нам точно известно.
