Несмотря на успокоительную речь, произнесенную перед народом с ростры, его утренние клиенты, которым удалось проследить путь патрона до дома Нигидия Фигула, были очень обеспокоены. Да, они были полны страха. Сколько простых людей в Риме стояли за новый порядок – за всеобщую отмену долгов? Казалось, таких найдется много. В ночь Сатурналий Катилина вполне мог захватить город изнутри. Все надежды должников умерли вчера, а те, кто продолжал лелеять мечты, сегодня узнали, что отсрочки по платежам не будет.
Рим выглядел мирным, и все же клиенты Цицерона настаивали: в городе что-то назревает. Так считал и Аттик. «А я, – думал Цицерон, чувствуя, как его охватывает паника, – отвечаю за арест пятерых человек! И все эти люди пользуются большим влиянием! Они имеют большую клиентуру. Особенно – Лентул Сура».
Статилий был из Апулии, а Габиний Капитон – из Южного Пицена. Эти местности известны своими мятежами, они преданы скорее делу италийцев, нежели римлян. Что касается Гая Цетега, его отец в свое время был царем заднескамеечников! Огромное богатство и влияние! А он, Цицерон, старший консул, – единственный ответственный за их арест.
Он предъявил неопровержимые доказательства, которые заставили виновных признаться. Поэтому он будет отвечать за их осуждение. Предстоит долгий, утомительный процесс, во время которого скрытое недовольство может вырваться наружу. Никто из преторов нынешнего года не захочет быть председателем специально созванного суда по делам об измене.
Последнее время таких слушаний было так мало, что уже два года ни одного претора не назначали председателем подобного суда. Поэтому его узники должны будут жить под охраной сенаторов до нового года. А это также означало, что появятся новые плебейские трибуны, вроде Метелла Непота, утверждающего, что Цицерон превысил свои полномочия, или вроде Катона, так и ждущего, чтобы ухватиться за какую-нибудь юридическую неточность.
«Если бы только этих несчастных не надо было судить! – думал Цицерон, ведя своего узника Тарквиния в храм Согласия.
– Они виновны, и все знают это, они ведь сами признались! Их непременно осудят. Их не смогут оправдать даже самые снисходительные или самые коррумпированные присяжные. И в конце концов их… казнят? Но суды не могут казнить! Самое большее, что могут сделать суды, – это отправить в вечную ссылку и конфисковать все имущество. И суд трибутного собрания тоже не может вынести смертный приговор.
