Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Она будет звонить вам по несколько раз в день, — он слушает маму и вновь берёт слово: — Разумеется, вы можете приехать сюда. Катя скинет вам адрес. Мои двери для вас всегда открыты, — и снова секундная пауза, затем ответ Назара: — Нет, ей ничего не угрожает. Даю слово, что она будет в безопасности рядом со мной.

Мои щёки заливаются румянцем. Неужели мама разрешила мне остаться?

— И вам доброго вечера. Катя позвонит с утра, я проконтролирую.

Он поворачивается, и я вспыхиваю ещё больше, понимая, что поймана с поличным.

— Подслушивать нехорошо, Катюш.

— Извини. Как тебе удалось уговорить её?

— Я мастер убеждения, — самодовольно улыбается он.

— И всё же?

— Давай, это останется между мной и твоей мамой. А ты расслабься и ни о чём больше не переживай.

Назар кладёт телефон на стол, приближается ко мне, проводит ладонями по моим плечам. Его взгляд загорается азартом и даже какой-то толикой одержимости.

— Хочу написать тебя.

Дважды моргаю, прежде чем до меня доходит смысл этих слов.

— В смысле мой портрет?

— Не совсем. Платье нужно будет снять.

— Но…

— Никаких «но», Кать, — его пальцы присборивают ткань, тянут платье вверх. — И бельё тоже, — подцепляют застёжку бюстгальтера, расстёгивают. — Волосы чуть растрепать, — ныряют в русую копну и слегка придают ей объём. — Ты восхитительна, — шепчет Назар, оголяя меня по пояс. — Горячая девочка.

Он очерчивает заострённые соски, скользит ладонями вниз и стягивает с меня трусики. Надо ли говорить, что его прикосновения вызывают дрожь во всём теле и томление между бёдер? Ожидаю продолжения спонтанной прелюдии, однако Назар разворачивает меня, отвешивает смачный шлепок по заднице и подталкивает к окну.

— Прислонись к подоконнику, лицом ко мне.

Тембр его голоса действует на меня словно гипноз. Я вообще сейчас слабо отдаю себе отчёт в том, что делаю, лишь завороженно спрашиваю:

— А что с руками? Куда их деть?

— Прими естественную позу. Ты должна быть расслаблена.

Облокачиваюсь на подоконник и наблюдаю, как Назар передвигает мольберт, раскладывает на столе баночки с красками, кисточки и ещё что-то.

В спальне царит полумрак, Назар не включил свет, и вся эта атмосфера кажется мне немного нереальной. Интересно, а что ощущала Роза, когда Джек рисовал её обнажённой? Назар ещё не приступил к работе, но у меня уже немного покалывает пальцы, а сердце колотится так, что опережает бег мыслей.

Волнительно. И восхитительно.