Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потом избавление от Джея-Ди уничтожит последнюю связь с Пруиттом.

По крайней мере так он думал.

Но Пруитт одним из первых услышал результаты вскрытия Джея-Ди. Труп негодяя должен был полностью сгореть. Однако вышло не так, как задумывалось. Разбитый череп выдал правду, и «случайная смерть» Джея-Ди теперь была переквалифицирована как убийство.

Значит, ему позарез необходимо добраться до бумаг профессора Маккенны.

Глава 36

Последние два дня Ноа с утра до вечера торчал на непрерывных семинарах с доктором Моргенштерном и ненавидел каждую минуту потраченного времени.

Он вообще не из тех агентов, которые нуждаются в семинарах!

Но доктор не обращал на его жалобы никакого внимания. Моргенштерну было необходимо выбить увеличение бюджета. Программа «потерь и находок», созданная несколько лет назад, оказалась невероятно успешной, и Ноа и Ник с их впечатляющими послужными списками были лучшей рекламой доктора, стремившегося расширить рамки программы.

Каждый занудный семинар неизменно заканчивался вопросами и ответами.

В отсутствие Ника отдуваться пришлось Ноа. Будь здесь Ник, он взял бы на себя свою долю. Кроме того, он был куда более дипломатичен и учтив. Но поскольку Лорен лежала в больнице, Ник не отходил от жены.

Повезло ублюдку!

К концу второго дня Ноа едва удерживался, чтобы не нагрубить другим участникам семинара. Сидя рядом с доктором за столом в конце длинного коридора, он ждал начала следующего семинара. Моргенштерн казался абсолютно спокойным, но Ноа знал, что от доктора ничего не ускользнет.

Достопочтенный доктор Питер Моргенштерн разрешал Нику и Ноа обращаться к нему по имени, но они отваживались на это, только если рядом никого не было.

– Эй, Пит, – прошептал Ноа, – я хочу спросить вот что: по-вашему, увеличение бюджета возможно, если я начну расстреливать людей? Потому что, если мне придется выслушать еще одну идиотскую лекцию очередного идиота докладчика, клянусь Богом, я кого-нибудь прикончу… сначала его, потом – себя. Пожалуй, прихвачу и вас тоже. За то, что заставили меня надеть костюм и галстук.

– Какпсихиатр, я обязан реагировать на самые легкие намеки, и, возможно, должен был встревожиться.

– Легкие намеки? – расхохотался Ноа.

Питер тоже улыбнулся.

– Однако, поскольку я испытываю к некоторым ораторам те же чувства, то и не слишком тревожусь, хотя некоторые твои замечания во время нашей последней беседы невольно вызывают определенные опасения.

Ноа знал, что «беседа» на языке Моргенштерна означала их закрытые совещания.