Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Котенка кто-то мучит, что ли? Или сова в трубе застряла? В сумерках в чужом дворе я кралась на странный звук, пока до меня не дошло, откуда он исходит и от кого.

Дядюшка Поль, не привыкший к нормальной еде и сидящий на своих укрепляющих отварах, наелся борща. И, видимо, он съел не один черпак. Теперь же он штурмом брал клозет, при этом издавал характерные звуки, приговаривая, что отравила дрянная девчонка, и что он завтра же расторгнет контракт и выгонит меня взашей, а еще заявление дознавателям напишет. Это все пахло не очень хорошо.

И в прямом, и в фигуральном смысле. И потому надо было срочно спасать старика, а еще и мою собственную шкуру.

Заскочила на кухню и без стеснения пошарилась в тумбочках и шкафах и нашла все необходимое. Сполоснула пустой котелок из-под борща и поставила в нем же воду на огонь. Еще бы он там, в уличном клозете, демонов не вызывал, когда стрескал в одну старческую моську столько еды. У него, поди, там желудок высох так же, как и он весь, а он его решил растянуть на старости лет.

Тоже мне, лекарь называется."

"Вода закипела, я взяла кружку и зачерпнула в нее кипятка, бросила запариваться льняные семена. В котелок я накидала целый коктейль из трав и прикрыла крышкой, чтобы они запарились. На все про все ушло больше часа, и к этому времени старик притопал к себе в комнатушку. Я решилась заглянуть к нему.

— У-у-у-у, отравительница! — завыл дядюшка, завидев меня в дверях. — Не подходи, кричать буду.

— Ну, вообще-то вы сами виноваты. Нечего было там много есть за один раз, — я принесла кружку с заваренным льном и ложку.

— Ну так вкусно же! — возмутился старик моей непонятливости.

— Ну и что? — я возмутилась логике дядюшки. — Вы когда ели-то нормально в последний раз?

— Я предпочитаю укрепляющие отвары, — надменно ответил пожилой мужчина, но скрутивший его тело спазм напомнил ему о бренности бытия.

— Ага, я заметила, когда пустой котелок из-под борща мыла, — я присела на стул и, как ребенка, заставила старика выпить несколько ложек отвара.

— Ты решила меня добить, злодейка? — жалобно скулит дядюшка Поль.

— Вы сами с этим прекрасно справляетесь, — ворчу себе под нос.

В общем, половину ночи я отпаивала прожорливого старика, пока он не уснул. Лишь когда забрезжил рассвет, я ушла к себе спать, молясь, чтоб дядюшка Поль не отбросил свои старческие копытца ни от борща, ни от моих отваров.

Глава 3.

Утром ощущаю себя на свой реальный возраст, а не на тот, в который попала. Бессонная ночь у кровати старика не прошла даром.