Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он звал меня.

– Фэллон! Посмотри на меня!

Открой глаза! Что ты видишь?

Мои глаза распахнулись, и я увидела, что передо мной стоит Мэдок. Он держал меня за плечи с глазами, полными слез.

«Кто ты?» — раздался в голове папин голос с мягким ирландским акцентом.

Кто ты?

Я снова и снова сжимала кулаки. Мэдок поцеловал меня в лоб. Я моргнула.

Я не пытаюсь убить твоих демонов. Наоборот, мы с ними заодно.

Фэллон, именно поэтому Мэдок – хороший парень. Он умеет собирать осколки.

Я почувствовала его руки, обнимавшие меня.

Он поглаживал меня по щеке большим пальцем.

Он умеет собирать осколки.

Еще хоть раз попытаетесь угрожать мне – и я пробью все стены на пути к Фэллон вашей головой.

Заканчивайте, святой отец. Она очень ждет поцелуя.

Мэдок.

Мое сердце сжалось. Он был моим. Он всегда принадлежал мне.

Мэдок. Мой Мэдок.

Я посмотрела ему в глаза и прочитала в них любовь, заботу, страх… Не отводя глаз, глубоко вздохнула.

«Какие бы волнения ни происходили на поверхности моря, они не потревожат спокойствия его глубин».

– Фэллон, пожалуйста, – умолял Мэдок, – послушай меня.

– Нет, – безапелляционно заявила я, опустив руки и подняв голову. – Замолчи, – я продолжила твердым тоном.

Я обогнула его и медленно, очень медленно подошла к матери, сложив руки на груди.

Мое лицо ничего не выражало, а голос был ровным.

– Тебе понадобится помощь адвоката, – я пустила в ход угрозу. – Мы с Мэдоком не отдадим этот дом тебе. У тебя почти не осталось союзников.

Наклонившись, я прошипела ей в лицо:

– Только попробуй встать у меня на пути.

И. Ты. Об. Этом. Пожалеешь.

Не дождавшись ее реакции, я развернулась и пошла прочь из уборной, по пути схватив Мэдока за руку.

– Фэллон, позволь мне объяснить. Между нами никогда ничего не было. Она меня домогалась, и я…

Я остановилась посреди коридора и повернулась к нему лицом.

– Даже слышать ничего об этом не желаю. Мне не нужны никакие заверения и оправдания, когда дело касается тебя."

"Обхватив руками его лицо, я прильнула к нему губами, а он заключил меня в такие крепкие объятия, как никогда прежде.

Я принадлежала Мэдоку без остатка, и никто не в силах это изменить, особенно моя неуравновешенная мать.

Единственное, что для нее в жизни было действительно важно, – это деньги и власть. А я угрожала ей потерей и того, и другого.

Чем больше внимания я ей уделю, тем больше вероятность, что могут быть неприятные последствия. Так что. Больше. Никогда. У нас с Мэдоком вся жизнь была впереди.

– Я люблю тебя, – прошептала я.