Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Записи артефактов памяти из вашего поместья о том, что Еления Огдэн и члены боевой пятерки императора хотели вас убить, и с этой целью проникли на вашу территорию, признаны сфальсифицированными. Мы же нашли семьи, чьи родственники много лет назад устраивались к вам в услужение и... после этого больше их никто и никогда не видел.

— А причём тут я? Может, они сами сбежали куда? — спокойно возразил бывший принц, стараясь сохранить на лице невозмутимую маску.

Много лет назад у него получилось поставить блок на часть воспоминаний, поскольку кошмары мучали, не давали высыпаться и работать.

Но он был искренне удивлён, что менталисты не смогли взломать его. Он оказался сильнее, чем предполагал.

— Все сбежали? — не менее спокойно ответил Верховный судья. — Все, кто приходил к вам на подработку в течение десятков лет, потом решили не вернуться в семью?

Оливар ничего не ответил. На всю память блок он не мог поставить. Поэтому, если он не пил снотворное, то лица всех других жертв каждый день приходили ему во сне.

Мужчина оглянулся, увидел лица внучек и понял, что никогда не забудет выражения их лиц, полные ужаса и отвращения.

К нему.

К тому, кто продал душу демонам, чтобы они стали счастливыми.

Глава 68

Перед отправлением в тюрьму Оливару Варниусу, с разрешения молодого императора, пообещали прощальную встречу с дочерью и внучками."

"Чего он ждал? Чего хотел? Оправдаться? Или надеялся, что его поймут? Только сейчас он понял, что это невозможно, хотя они... да и никто не знал и десятой доли его преступлений.

Когда зашли его любимые девочки, Оливар молчал, не зная, что сказать, жалея, что сам попросил эту встречу, жадно впитывая в себя их образы.

Нита. Таисия. Джиллия. Три внучки. Уже такие взрослые женщины. Их мужья. Высшие ровены империи.

— «Семь кедровых орешков» — это мы, дед? Бабушка Нита, мама, тетя Рута, тетя Мирайя, я и сестры? — голосом, полным тоски, спросила Нита — та, кто больше всех походила на свою бабку, в честь которой ее назвали.

Такая же красивая, весёлая и добрая, как Нита. — Как же так, дед? Мы стали символом смерти в родной империи. Как ты это допустил? Почему не предотвратил? Почему сам... — голос молодой женщины прервался от волнения. — Почему, дед?

— Я не знал... об их преступлениях я не знал... Нита, — Оливару нужно было, чтобы она и другие поверили ему. Хотя бы в этом преступлении он не виноват.

— Не знал... — Нита смотрела на него взглядом, полным боли и разочарования.