Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Поэтому я и играю роль любящего папочки, – развел я руками. – Со временем можно реже приезжать, потом звонить. И забить на нее. А через шесть лет снова вернуться. Судя по ее умственным способностям, Машка вновь примет меня обратно.

Мы вновь дружно рассмеялись.

– И что, ты просто выбросишь ее за борт, как ненужный багаж? – спустя несколько минут и еще одного бокала, спросил задумчиво Максим.

– Да она мне никогда не была нужна. Я пацана хотел. А с девчонкой, что делать? Прокладки с ней обсуждать?

Макс понимающе хмыкнул, а я мысленно ужаснулся такой перспективе.

Не, в задницу такое будущее. Пусть, вон, лучше дальше с матерью в войнушки играются.

Я поставил бокал с коньяком на столик и оперся о зеркало, скрестив руки на груди. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, затем я нарушил тишину:

– Бля, а может подстраховаться? Реально как ты говоришь, устроить эфир, где актеры будут очернять репутацию Лизки? – с задумчивым видом почесал я подбородок.

– Я тебе о чем и толкую.

Такой ход точно сработает. Если правильно подать информацию, зрители не поверят ни единому ее слову. Им же, что с телевизора скажут, они всему верят. В это же день будут проклинать ее и плеваться. Обкатанный сценарий, – хмыкнул Макс, довольный, что я поддержал его идею. – Нужно лишь немного денег, чтобы заручиться поддержкой нужных людей. А там, глядишь, она сама притащится на коленях и станет умолять тебя вернуть ей детей.

Я хмыкнул, уже мысленно представляя, как Лиза ползает у меня в ногах.

Вся сопливая, с размазанной тушью и умоляет… Это даже немного заводит.

– Ну да, и я великодушно соглашусь, изображая из себя заботливого папочку. Отдам ей дочь. Поделим детей поровну, – больше отвечая своей фантазии, чем Максу, проговорил я отрешенно.

– Ну что ж, тогда за твою очередную победу! – отсалютовал своим бокалом он.

Чокнулся с ним, выпивая коньяк одним глотком. Теперь мне ничто не помешает заполучить сына. Даже если придется растоптать бывшую жену и дочь.

Хотя почему даже? Это является первоочередной задачей.

Внезапно до моих ушей донесся какой-то скулеж. Будто котенку лапу прищемили. Обернувшись, я увидел Машу, стоявшую в дверном проеме гримерки, ее лицо было искажено в некрасивой гримасе боли. Глаза краснючие, как у кролика. Носом хлюпает. Судя по всему, она слышала весь наш разговор.

– Папа… Как? За что?! – выкрикнула она, ее голос срывался на всхлипы.