Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы с нашей редакции и сами до последнего не могли найти ответа на этот вопрос. Поэтому и надеемся, что именно ты, Машенька, сможешь развеять наши заблуждения, если они таковыми являются, – слащаво лукавил ведущий, а я прекрасно понимал, что он ловил её на крючок.

– Эм, ну… это просто… он… – задумалась она, не зная, как сформулировать мысли.

Я чувствовал, что пора подстегнуть её, так как именно сейчас она могла рассказать то, что мне нужно, чтобы заставить и Лизу ответить на камеру на волнующий меня вопрос. Наклонился к ней и кивнул, словно ободряя ее.

– Скажи правду, милая. Про Артура. Он же твой родной брат. Не только по матери, но и по отцу, – произнёс я, словно на самом деле заботясь о ней.

Глаза ее заблестели от волнения, и она, наконец, сняла с себя все замки, словно мой толчок стал спусковым механизмом.

– Да, у нас с Артуром общие мама и папа... Но мама всегда скрывала это и не давала ни мне, ни Артуру общаться с папой, – голос ее дрожал, и я чувствовал, что вот-вот она выпустит всё, что было у неё на душе.

Это было именно то, что я ждал.

Камера приближалась, а ведущий продолжал расспрашивать её. Зал наполнился напряженной атмосферой, смешанной с вниманием зрителей.

– Бедные дети… А какие у тебя отношение с мамой и отчимом?

Она запнулась, и, казалось, что слова рвались из неё сами собой:

– Иногда мне бывает тяжело. Если бы папа был рядом, мой родной папа, все было бы иначе. Мама… она редко меня понимает. Она любит только Артура и Данила. А отчим меня не любит, я ему чужая.

Мне сложно… с ними. Я даже не могу поговорить с папой. Они не давали ему мой номер и обманывали меня, что он не хочет со мней видеться. А я так люблю его и так скучала эти годы… – она громко разрыдалась, и у доброй половины зала выступили на глазах слезы. Вот она, сила детской искренности в действии.

Как я сдержал довольную улыбку — загадка. Внутри все ликовало. Только что, в этом зале, Лизу размазала собственная дочь. Ее ударил в спину самый близкий человек, и мне для этого даже делать особо ничего не пришлось.

Красота…

Маша все не затыкалась, рассказывая про какие-то детские обиды или про наши с ней воспоминания. Даже свой стишок вспомнила, который для меня учила. Я же сидел рядом, изображая поддержку и заботу. Это был мой момент триумфа. Какой закат для репутации моей бывшей! Она сама родила оружие против самой себя.

Глава 29

После скандального эфира, я чувствовал себя одновременно выжатым, как лимон, и полным радости.