Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Осознание этого факта словно обрушилось на меня тяжелым грузом, сдавливая грудь и лишая возможности дышать.

Сидела, сжимая в руках пульт, не в силах оторвать взгляд от экрана. Мир вокруг меня будто перестал существовать, остались только я, моя дочь и предательство, которое разрывало мое сердце на части. Внутри меня зародилась ярость, смешанная с отчаянием и болью. Мне хотелось бежать к ним, закричать, чтобы остановить этот кошмар. Но я была словно парализована, не в силах даже пошевелиться.

– Ты ведь всерьез так не думаешь, правда? — спросила я дрожащим голосом в пустоту, не сводя взгляда с экрана.

Будто Маша могла меня услышать.

Едва отзвучали последние слова моей дочери в эфире, я почувствовала, как мир вокруг меня стремительно стал меркнуть. Словно кто-то невидимый сдавливал мое сердце стальными тисками. Я больше не могла дышать. Каждый вдох давался с огромным трудом, будто воздух превратился в раскаленные угли.

Внезапно голова закружилась, и я почувствовала, как теряю сознание. Обессиленная, рухнула на пол рядом с диваном, не в силах сопротивляться нахлынувшей темноте.

Казалось, что время замерло, а окружающее пространство будто исчезло, оставляя меня один на один с болью, терзающей мою душу.

В таком состоянии меня и нашел Данил, вовремя вернувшись с работы. Увидев меня без сознания, он тут же вызвал скорую помощь. Медики приехали быстро и, пока они ставили мне капельницу, пытаясь стабилизировать состояние, вдруг зазвонил мой телефон.

Приняла вызов, увидев на экране номер Маши.

– Мам… Прости меня, мамочка… Я… – раздался рыдающий голос моей дочери.

– Я не думала, что все будет так… Это все папа! Он заставил меня, он сказал, что это просто про него передача, но я не хотела! Я не хотела такое говорить…

Слушая ее сбивчивые признания, чувствовала, как ярость и обида уступают место горькому разочарованию и переживанию за родную дочь. Ведь Машенька стала жертвой коварных планов моего бывшего мужа, а я даже не смогла ее защитить.

– Доченька, милая, успокойся, – с трудом проговорила в ответ.

– Я все понимаю. Я не виню тебя. Главное, что ты поняла, какой он…

– Нет, мама, ты не понимаешь! – всхлипнула она. – Я ненавижу его! Он не хочет меня, ему нужен был только Артур! Я больше не могу здесь оставаться, забери меня отсюда, пожалуйста!

Услышав отчаянные слова дочери, я попыталась успокоить ее, но осознала, что в моем нынешнем состоянии я не смогу поспешить к ней на помощь.

– Маша, я сейчас не могу приехать за тобой, – прошептала я в трубку.