Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она ощущала будто не своим телом, что Сергей, сидевший рядом, крепче сжал её руку, попытался привлечь к себе. Резко отстранилась, вытягиваясь в звенящую болью и непониманием струну.

— Новороссийск? — едва выдавила из себя срывающимся голосом Вознесенская, вперила неверящий, полный отчаяния, взгляд в мужа, — Новоро…?

Захлебнулась словом.

— Ты не можешь так, Коль, не мо… — замолчала, так как голос окончательно подвел."

"Он что же? Увозит сына от неё? Увозит??? И Сашка знал, получается…Готовился к тому, что уедет. И не говорил ничего…Внутри резануло и больно скрутило…

Вот так.

За что?

26.

Выжженная пустыня. Вот кто она. Внутри так пусто, что дышать больно. Словно лёгкие каждый раз лишь всасывают вакуум, не захватывая желанный кислород. Люба будто пыталась вынырнуть и не могла. Не могла. Голова была чугунная от слёз. Мысли ворочались в мозгу подобно ленивым червям. Вся тяжесть атмосферы упала ей на плечи, прибивая к земле. Осознание, что это специально всё, добивало свистящим хлыстом. Плевать на Николая, но Сашка…Как он мог? Неужели он не понимает???

— Люб, на, — перевела воспаленный, невидящий взгляд на Соболева, подающего ей дымящуюся кружку.

Машинально приняла её, не интересуясь содержимым. На автомате сделала глоток, вновь глядя на ночной уже город за окном. Скривилась…

— Там егермейстер, — тихо хмыкнул Сергей, поясняя яркий травяной алкогольный вкус, — и чай зеленый, пей.

— Жуткое сочетание, — пробормотала Люба. Сильнее сжала ледяные пальцы на горячих керамических стенках, пытаясь забрать тепло напитка себе.

Странно. Внутри всё пылало и тлело, а снаружи колотило так, что зубы то и дело начинали отстукивать дробь.

— Нормальное, пей, — кивнул Соболев на кружку в её руках и сел рядом на низкий подоконник.

Оперся спиной о противоположную стенку и так же забрался с ногами. Тоже перевел задумчивый взгляд на горящий огнями центр города и виднеющуюся черную Неву. Повисло гнетущее молчание. Обрывки этого ужасного дня раскачивались между ними сохнущими черно-белыми фотографиями на незримой нити.

Кадры, которые навсегда останутся с Любой болезненными вспышками. Вот она начинает кричать на Николая, делающего вид, что он не понимает, что не так. Вот не выдерживает и плачет. Вот Зоя уводит её в туалет, а туда рвется Сашка, взахлеб оправдывающегося перед раздавленной новостью матерью. Он всего лишь хотел сделать сюрприз. Папа подсказал как лучше, зная, что мама может препятствовать отъезду…Сюрприз…Люба судорожно вздохнула, стараясь вновь не разреветься.