Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Сволочь, ты всё-таки, Соболев…

Сергей на это только ухмыльнулся и подмигнул.

— Люб, ты то покататься не хочешь? — поинтересовался вместо ответа, — Пойдём, что сидеть?

Люба демонстративно потянулась к бокалу вина и, отпив, поглубже устроилась в своём кресле."

"— Точно не сегодня, — лениво пропела, жмурясь от лезущих в глаза солнечных лучей, — Давай потом вдвоем сюда съездим — будешь единственным свидетелем моего позора. А сейчас мне итак хорошо…

— Какая честь, Любаш…Только вдвоём… — фыркнул насмешливо Соболев, тепло сверкнув карими глазами.

Чмокнул её в макушку и отвернулся вновь к Краснову, переключаясь на него. Правда вальяжно опущенную на Любины плечи руку так и не убрал.

Это небрежное, но такое собственническое прикосновение заставляло Любу сидеть и глупо улыбаться, рассеянным взглядом наблюдая за пытающимся прокатится на флайборде Сашкой и то и дело ныряющем в Неву. Ну, действительно, что ещё надо? Мужчина рядом, сын рядом, и она…счастлива…Ещё бы холодок по левой щеке так часто не пробегал от морозного взгляда бывшего мужа, заставляя сердце тревожно сжиматься, и вообще хорошо…

Через пять минут вернулась Зойка и подсела к Вознесенской поближе, начав рассказывать сплетни про одну общую знакомую.

Люба лениво втянулась в разговор, на самом деле прислушиваясь не к Зоиной болтовне, а к хрустальному звону полного удовлетворения внутри.

Сашка с друзьями возвратился где-то через час. Сырой и счастливый. Шумной компанией взъерошенных воробьёв они, галдя от полученных впечатлений, налетели на еду.

Со всех сторон на взрослых посыпались невнятные, но очень экспрессивные рассказы о том, как же это было, заражая присутствующих будоражащим адреналином и вновь объединяя разъединившиеся было по интересам столы. Через пару минут детского гомона Николай встал со своего места и громко откашлялся, перетягивая на себя всеобщее внимание. Люба перевела взгляд на его мощную сбитую фигуру, скользнула по натянутой на широкой груди рубашке, бычьей шее, тяжелому гладковыбритому подбородку и замерла на стальных, направленных прямо на неё глазах.

Внутри тревожно шевельнулось, но Вознесенская отбросила это чувство подальше, не давая так просто вывести себя из блаженного состояния, в котором пребывала. Коля постучал по полной стопке, поясняя, что сейчас будет тост.

— Так, у всех налито? — зычный голос бывшего мужа разнесся над головами приглашенных, — У меня важное объявление.