Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Бей!» – рявкнул Тэйрн, и я услышала, как рвется сеть.

Изнеможение окутало меня, требовало обратить на него внимание. Я слишком устала. Была слишком близка к полному выгоранию. Какой в этом смысл, если я все равно не могла ее поймать?

«Воспользуйся тьмой», – велел Тэйрн.

Мое сердце замерло. Воспользоваться тем, что отняло у меня Ксейдена? Я никогда не думала, что поиски всех возможных путей его исцеления в итоге сведутся к его собственному выбору. Огонь, пожирающий меня изнутри, буквально грозил спалить меня дотла, и на какое-то мгновение я задумалась, а стоит ли так поступать.

Я не смогла остановить свою мать, и я не могла остановить Ксейдена. Не могла спасти его.

Секунду. «Бей во тьме» – так говорилось в записке Аарика…

Он словно знал, что случится.

Я задохнулась, когда в один ошеломительный удар сердца все кусочки пазла сложились в единую картинку. Подкрепление. Просьба защитить храм Данн. То, как он убрал Линкса с дороги до того, как открылись двери в большой зал.

Он все это знал заранее. Все это время он манифестировал.

– Аарик, мать его, гребаный провидец, – в благоговении прошептала я.

Причем не такой, как Мельгрен, который умел предвидеть только исход битв, а самый настоящий. Если Аарик обладал истинным даром прорицания, он все это предвидел и дал мне оружие, сделанное из обломка разрушенного храма – храма, в который Теофания никогда не сможет войти. Я не верила в оракулов, но верила в печати.

Я достала правой рукой кинжал, смешала мою боль с раскаленной силой, которая спалила все, что осталось от моего бьющегося сердца, затем вскинула сломанную руку вверх и выпустила в небеса обжигающий заряд энергии.

И продолжила выпускать.

Разветвленная молния ударила в землю, осветив окружающее меня пространство. Теофания поднялась на ноги и повернулась ко мне. Ее глаза были широко распахнуты от удивления. Темная заклинательница метнулась было влево, но натолкнулась на невидимую стену и отлетела обратно.

Невидимую рычащую стену.

Затем стена сверкнула чешуей такого же серебристо-голубого цвета, как и моя молния. Опустив к земле голову и оскалившись, Теофании бесстрашно преграждал дорогу маленький дракон.

И вот так мое сердцебиение пришло в норму.

Андарна.

Теофания медленно подняла руку, ее красные глаза сияли от изумления.

Мне было все равно, каковы ее намерения, – я не собиралась позволять заклинательнице дотянуться до Андарны.