Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Никаких звонков и телефонов. Поэтому сейчас, мне очень надо поработать.

— Вот и работай, и спи тоже, кстати, со своей работой. Я обиделась.

— Сильно? — целует в висок.

— Смертельно.

— Арсений Дмитриевич, машина уже ждет, — произносит охранник, появившийся словно из ниоткуда.

Так, в сопровождении пяти людей в черных костюмах, мы оказываемся у кортежа из трех машин.

Закатываю глаза. Меня это все бесит. Арс же говорит, что это имидж и безопасность. Мне уже третий месяц пытается всучить водителя, но я пока бойко сопротивляюсь.

"Забираюсь на сиденье, регулирую положение ног и откидываюсь затылком на подголовник. На улице начало апреля, все тает, солнце вылезает чаще, но после месяца на острове, здешнее, конечно, кажется, каким-то блеклым.

Вздыхаю и отворачиваюсь к окну, наблюдая за обстановкой вокруг.

Невольно вспоминаю нашу свадьбу. Было здорово. Очень масштабно. У меня шлейф на платье почти три метра был. И туфли на заказ, почти как у золушки. Со стороны точно хрустальные. И Арс весь такой красивый…и праздновали мы в настоящем замке.

Вздыхаю и Арс тут сжимает мою ладонь в своей.

— Не дуйся, — произносит приблизившись. — Майя, — касается моей щеки кончиком носа.

— Я не дуюсь. Я негодую.

— Не обижайся, — обжигает шею горячими поцелуями.

Не могу не улыбнуться, конечно. Арс это чувствует и запускает руку мне под свитер. Оттягивает чашку бюстгальтера, обхватывая пальцами сосок, чуть-чуть сжимая.

— Так нечестно, — шепчу ему в губы.

— Сама напросилась, — улыбается, а потом целует. Требовательно.

Рука его к этому моменту плавно оказывается у меня в трусах.

— Ах, — выгибаюсь навстречу его пальцам.

Внутри все скручивается в тугой узел. Тело требует разрядки. Я заметила, что очень быстро завожусь от таких вот фокусов в машине, или в каком-нибудь людном месте.

Замираю, млея от его прикосновений. У меня едва хватает сил, чтобы отвечать на настойчивые поцелуи, и когда Арс давит чуть сильнее, а движения его пальцев становятся быстрее, кусаю его за плечо, чтобы не застонать.

Этот гад же даже перегородку в машине не возвел. Водитель нас легко увидит, если глянет в зеркало.

Мышцы живота сокращаются. Закрываю глаза, и по телу проходит дрожь. Часто дышу и становлюсь абсолютно ватной.

Мейхер улыбается, чмокает меня в губы, и я понимаю, что он специально это все, чтобы я не возмущалась.

— Люблю тебя, — произносит елейным голосом, а у самого в глаза черти пляшут.

— Я тебя тоже, — прищуриваюсь, но запал скандалить и возмущаться все же теряю.