Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но сейчас от моих стараний не осталось и следа.

- Может быть, дело в том, - сказала я, так же внимательно глядя на королеву, как и она на меня, - что «Воларина» на языке вашей родины означает «муха»?

- Не самое красивое значение, вы правы, - признала королева. – Представляете, одну мою кузину звали Уррака. Это означает «сорока». Когда к ней приехали посланцы из соседнего королевства, чтобы просить её руки для своего принца, бабушка принца сделала всё, чтобы помешать этому браку. «Сороке не место на троне», - сказала она.

В конце концов, моя кузина Уррака осталась дома, а невестой уехала её сестра Бланкетта.

- Но на портрете бедняга Герард Хох нарисовал муху, а не сороку, - сказала я и впилась взглядом в бледное лицо королевы.

В этот раз она молчала довольно долго, а потом усмехнулась и сказала:

- Похоже, вам многое известно.

- Тайное всегда становится явным, ваше величество, - произнесла я, чувствуя звенящую пустоту в голове.

Всё-таки, одно дело – подозревать, и совсем другое – убедиться, что твои подозрения абсолютно оправдались.

- Это не Беатрис Ратленд принесла в жертву своего сына, - произнесла я медленно. – Это вы принесли в жертву своего. И та песня… про проклятие луны… Она не о матери Ричарда. Она о вас.

- Как вы догадались? – спросила королева Гизелла, усаживаясь за стол и, как ни в чем не бывало, отпивая какао. – Где я допустила ошибку?

- Эмильен, - подсказала я ей. – Я и раньше догадывалась, что не просто так мастер Максимилиан, виконт Дрюммор и редактор газеы ведут себя так смело.

За ними стоял кто-то могущественный. Но я не сразу поняла, что это именно вы руководите всеми. Дёргаете людей за ниточки, словно они куклы. Я не сразу поняла, что Эмильен - тоже ваш сообщник. Поняла, только когда он сказал, что Ричард ушёл домой, оставив меня во дворце. Сознательно солгал. Почему? Как он осмелился солгать? Тем более, про королевского маршала? Ответ очевиден – он выполнял чей-то приказ.

Ведь и торт для коронации он погубил по вашему приказу? Зачем, ваше величество? Торт-то чем провинился? Это ведь было для праздника в честь вашего внука.

Думала, вы побежите жаловаться своему маршалу, - с улыбкой ответила она, отпивая какао маленькими глоточками. – Он бы за вас заступился, и тут можно было обвинить вас в заговоре против короны. Но вы молчали, как… как напёрсток, дорогая Сесилия.