Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы можно было перевести, то Вовка прохрюкал: «А вот хрен вам теперь, а не событие». И для убедительности пошевелился ещё.

Дед приоткрыл край брезента и сунул туда пузырь. Затем они оседлали с Лукичом мотоцикл и поехали.

Мы с Борькой миновали деревню. Впереди показалось поле. Честно говоря, я уже ждал, когда Борька устанет. В поле по траве бежать оказалось ещё сложнее. В один момент я просто зацепился за что-то и упал. Но верёвку из рук не выпустил. Далее Борька просто тащил меня по полю. Я даже подумал, что это не очень хорошая идея – забрать потом Борьку в Москву.

Если вот так гулять с ним по Москве, то через пару метров по асфальту от коленок ничего не останется.

Борька остановился, и я смог перевести дух. Хоть и не асфальт, но коленки были уже сбиты. Да и одежда мало чем походила на чистую, одетую с утра. Одной сандалии не было. Сначала я терзался мыслью: может, снять вторую и оставить тут? Было непонятно, за что мне влетит больше, за потерю одной сандалии или за обе.

По логике, за одну должно прилететь в два раза меньше.

Почесав сандалией за ухом, я встал осмотреться. От деревни мы отбежали уже на приличное расстояние. Я слышал, как протарахтел мотоцикл. «Вот вам сюрприз-то будет!» – улыбнулся я сам себе. Ну и Вовке, который сейчас исполнял роль Борьки.

А Борька, судя по всему, отдохнул и рванул с удвоенной силой. Я всё ещё держал верёвку в руке, поэтому тоже рванул с места. Рванул сразу в траву.

Через несколько секунд я выпустил верёвку из рук.

Честно говоря, не так я себе представлял побег. Мне виделось, что я, как герой из «Неуловимых мстителей», верхом на Борьке ухожу в закат на фоне огромного солнца, которое опускается за горизонт. И музыка такая. Ту-ту-ту ту-ту-ту-ту ту-ту-ту… А не вот это всё.

Но, понимая, что Борька – это не сандалия, я пустился за ним. Бежал Борька в сторону леса. Я знал эти места. Там метров через сто или чуть больше стоит ферма. Возможно, Борька метил туда. Там хоть и не свиньи, а коровы, но всё одно родственники по хлеву.

Дед с Лукичом доехали до места. Вовка почувствовал, как мотоцикл остановился. Лукич заглушил мотор. В предчувствии момента истины Вовка даже хрюкнул от удовольствия.

Дед слез с мотоцикла и, расшнуровав брезент, откинул его. На соломе лежал Вовка и с непривычки щурился от яркого света. Дед обратно закрыл брезент и тут же снова открыл его, как будто надеялся, что видение исчезнет. Вовка продолжал щуриться и не исчезал.