Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это он меня имел в виду.

Когда тракторист передал меня на руки бабке, она сначала не поняла ничего. Мой внешний вид превзошёл все её возможные ожидания. А когда она услышала от тракториста историю про свинью, то совсем ничего не поняла. Но тут как раз вернулся дед, и всё сразу встало на свои места. Неожиданно, но вполне логично.

– Я даже затрудняюсь что-то сказать, – бабка была явно в растерянности, выслушав теперь историю деда. – И намерения вроде хорошие, но исполнение – как обычно. С чего вы взяли, что мы Борьку на сало решили пустить?

– Так ты сама утром деду говорила, что сегодня его того… – пояснил я.

– Так того это не того я имела в виду, а того, – как-то неопределённо она взмахнула руками. – Как бы вам это сказать?

– Вот сейчас всё понятно стало, – вместо неё сказал дед. – Того, не того… Поженить мы Борьку хотели с Зефиркой.

– Вот, – согласилась бабка. – Именно. И что мне делать с вами теперь?

Я всё ещё стоял, держа одинокую сандалию в руке.

– Может, мы это, – махнул я в сторону улицы, – сандалию пойдём с Вовкой поищем? А потом Борьку заберём и вместе на свадьбу поедем.

Побег

Глава 15

Однажды мы с Вовкой обиделись на бабку. Точнее, я. Вовке было всё равно. Если его бабка пошлёт на фиг, то он с радостью туда и отправится. Я же наоборот. Если у меня возникла идея, а на её пути появляются препятствия, в том числе и бабка, то мне необходимо их преодолеть. А на фиг пускай идут все остальные.

В хлеву на втором ярусе располагался сеновал.

В течение лета дед косил траву, сушил её и забрасывал наверх. Мы с Вовкой любили залазить туда и возиться в сене. После него, правда, чесалось всё и солому приходилось потом доставать из самых неожиданных мест. Но это нас не останавливало. Правда, бабка ругалась, когда заставала нас за этим занятием. Она говорила, что мы сено приминаем, а ему дышать надо. Я не понимал, зачем сену дышать. Тем более, что ворошили мы его так, что оно не успевало приминаться.

В нём иногда можно было что-то найти.

Однажды мы откопали старую, уже помутневшую зелёную бутылку без этикетки. Сверху она была запечатана чем-то вроде воска. Дед нам тогда ещё объявил благодарность за находку и сказал, чтобы мы бабке ничего не говорили. За одну благодарность я не говорить не мог, и дед, сказав, что из меня Мальчиша-Кибальчиша не получится, отправился в дом за конфетами."

"В один прекрасный день мы снова забрались на сеновал.