Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

* * *«Его грязные руки… его мерзкий рот, поглощающий мои крики и мольбы… треск ткани и омерзительное касание самого интимного на моем теле»…

Я практически рыдала, как никогда чувствуя себя так же, как та, чьи воспоминания мне сейчас довелось читать. Дневник матери-настоятельницы Исабель начинался с этих рваных строк, и первая страница была обильно полита слезами изнасилованной девушки, оставив пятна и разводы на дневнике.

– Подонок! – не сдержалась я.

– Это вы сейчас о ком? – Миссис Макстон, удивительно спокойная и меланхоличная, как и обещала – не покидала меня ни на мгновение.

Впрочем, на мгновение она все же вышла – и теперь от ее чашечки с чаем отчетливо несло бренди, а сама экономка приходила во все более и более благостное настроение.

– Обо всех! – в сердцах ответила ей.

Мою постель перестелили повторно. Я приняла четыре ванны, хотелось бы и пятую, но горячая вода закончилась, не спасли даже встроенная профессором Стентоном система водопровода и старательно подтапливаемая мистером Оннером печь.

Пришлось удовольствоваться завершающими растираниями спиртовыми растворами. Кожу от этого несколько пекло, но стыд жег сильнее.

– И сколько всего сорочек было заказано? – спросила я, вдруг вспомнив обо всем этом в очередной раз.

– Дюжина, – ровно ответила миссис Макстон.

Мне кажется, она уже искренне сожалела о сказанном и корила себя за несдержанность.

Я же… я…

– Мне было девятнадцать, – вдруг делая глоток чаю и прикрыв глаза, словно погружаясь в воспоминания, произнесла миссис Макстон. – Он был пьян, но чертовски силен, и ему удалось затащить меня в грязную подворотню между работными домами. Меня спас парнишка с фабрики, вышел позвать свою собаку и отвлек этого… Напавший на меня мерзавец не успел… – домоправительница оборвала себя на миг и с трудом добавила: – Он не успел, но еще так долго мне казалось, что я вся грязная от его прикосновений.

Было бесконечно мерзко… а подворотни – много лет я проходила мимо подобных с внутренним содроганием. Быть женщиной, мисс Ваерти, тяжелое испытание, но таков уж порядок в мире, моя дорогая. Крепитесь.

Не найдя в себе силы сказать слова утешения той, кто сейчас пытался всеми силами утешить меня, я нервно ответила:

– Крепиться в моем случае не вариант, миссис Макстон.