Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Город заполнился огромной толпой людей: она текла вдоль берегов каналов, по узеньким проулкам и широким улицам. Все вокруг было заставлено разноцветными фургонами с вредной едой, игровыми автоматами и аттракционами. На каждом углу я вопил от счастья:

– Мам, смотри, тир! Мам, смотри, тут можно выиграть игрушку с кроликом Питером! А тут Рика и Морти! Сладкая вата! Попкорн!

Я так кричал, что, кажется, охрип. Мама крепко держала меня за руку и вела вперед – на главную площадь, которая была уставлена аттракционами. Такого я никогда в жизни не видел.

Вокруг огромного столба, вершина которого скрывалась где-то высоко в небе, была сделана карусель: она не просто крутилась вокруг столба, но поднималась ввысь, так что людей даже не было видно. На другом аттракционе гигантский маятник вскидывал сидящих друг за другом людей вверх, потом переворачивал вверх ногами и опрокидывал обратно. И все это с жуткой скоростью.

– Какой ужас, – сказала мама. – Мне стало бы плохо.

И тут я увидел аттракцион, который точно понравился бы маме: кабинки в виде машинок крутились вокруг своей оси в разные стороны и несильно поднимались над землей.

– Мам, давай прокатимся?

– А куда мы денем вещи?

– Возьмем с собой?

– Думаю, что это запрещено. Хотя ладно. Давай спросим."

"Мама подошла к кассе, в которой продавали билеты, и через несколько минут вернулась с яркими бумажками.

– Ты прав, они говорят, что вещи можно взять с собой в кабинку.

Когда мы сели, внутри у меня все дрожало от предвкушения. Кабинки приятно покачивались, как надувной матрас на волне от проплывающего мимо катера.

Я посмотрел на маму, а она улыбнулась мне. Механический голос, как в кино или компьютерной игре, громко сказал на английском:

– Are you ready?

И громко захохотал. И под раскаты его хохота наша кабинка постепенно понеслась. Сначала мне было весело и жутковато, но потом я понял, что мне плохо. Кабинка вращалась так быстро, что все вокруг смешалось в какую-то разноцветную кашу. Я не видел ничего – только мамино серое лицо рядом, – а когда казалось, что хуже уже некуда, становилось еще хуже: кабинка крутилась еще быстрее и еще резче опрокидывалась вниз.

– Мама, мне плохо, – крикнул я. Но мой голос потерялся в музыке, которая раздавалась из динамиков. На одном из поворотов я увидел, что мой рюкзак выкатывается из кабинки. Мама попыталась удержать его ногой, но у нее не получилось, и рюкзак вылетел наружу.

– Мой рюкзак! – заорал я.

– Ничего страшного, мы его потом заберем! – крикнула мама.