Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тут баррикада из мешков с песком, там разрушенное бомбой здание, а дальше светящиеся окна продуктового магазина или ресторана, из которого доносятся пьяные, веселые голоса. Днем была военная реальность, ночью — мирная. Говорят, раньше бомбардировщики мятежников наведывались и в потёмках, пока их не отучили наши истребители. Не только увеселительные заведения, но и многие магазины работали допоздна, потому что основные платежеспособные покупатели, военные, были заняты днём.

Не закрыт был и ювелирный магазин с решетками на окнах и крепким, не по-испански мрачным охранником с кольтом в кобуре на поясе.

Хозяином и продавцом был пожилой носатый сефард с темно-коричневой родинкой над левой широкой густой бровью из толстых черных с сединой волосин, что придавало лицу мефистофелевское выражение. Я положил перед ним на прилавок необработанный алмаз весом девять десятых карата, позаимствованный из несгораемого шкафа банка «Барклайс» одиннадцать лет назад. Захватил все с собой, спрятав на дне большого темно-коричневого пузырька с таблетками.

Деньги могли отобрать пограничники, если бы поймали меня, или украсть сослуживцы, что случалось нередко, а лекарство пока никого не заинтересовало. К тому же, здесь безопасно сбывать краденое.

— Необработанный гладкогранный второго качества и цвета, — сообщил я классификацию драгоценного камня.

Глаза сефарда полыхнули адским пламенем. Наверное, так происходит, когда за душу предлагают несоизмеримо высокую цену. Он достал из шкафчика монокуляр, который называют «глазом ювелира», включил яркую настольную лампу с сиреневым абажуром и в ее свете внимательно изучил алмаз, тихо мыча и кивая, из-за чего напоминал курицу, клюющую мелкое пшено.

— Тысяча песет, — предложил он, убедившись, что моя классификация совпадала с общепринятой.

Официальный курс испанской песеты сейчас равен семи с половиной американским центам за одну и падение продолжается, поэтому рыночный еще хуже.

— Песета с каждым днем всё дешевле, а алмазы становятся только дороже, — сказал я.

— Тысяча двести, — поднял он цену, подождал и накинул третью сотню песет.

Получив деньги, я спросил:

— Еще возьмете?

— Сколько угодно, — не задумываясь, ответил хозяин ювелирного магазина.

— Потребуется наличка, зайду, — пообещал я."

"Поскольку подразделения в интернациональных бригадах комплектуются по национальному признаку, то и отдыхают так же. В каждом ресторане, баре, винном погребке рядом с линией фронта собираются «свои». Редко где бывают смешанные компании.