Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Французы не поняли, что я сказал ему, но догадались, и их командир произнес шутливо:

— Только не говори, что мы пьем плохое вино! Мы это и сами знаем! Просто, если заказываем хорошее и дорогое, нам все равно приносят дешевое!

Его подчиненные весело засмеялись.

— Со мной этот номер не пройдет! — в тон ему произнес я. — Угощу вас первоклассным.

Вино фиолетового цвета оказалось концентрированным и пряным, с ароматом мяса, за что и нравится многим. Одну бутылку официант, наполнив мой бокал на пробу и после одобрения добавив, поставил возле меня, а из двух других налил моим камрадам.

Я угостил Креветку, его даму и своего соседа справа.

— Черт возьми, а мы пьем всякую гадость, уверенные, что ничего лучше здесь нет! — попробовав напиток, воскликнул командир франко-бельгийского батальона.

— А мама говорила тебе: «Учи иностранные языки», — поддел я.

— Вот и нет! Она утверждала, что по мне тюрьма плачет! — возразил он.

— Что тюрьма, что война — не сильно ошиблась, — сказал я.

— Это да! — радостно согласился Креветка и спросил, хитровато прищурив глаза: — Ты кадровый офицер?

— Нет, майор резерва, но с трехлетним боевым опытом, — признался я.

— О, это здорово! Нам с тобой сильно повезло! — продолжил он восхищаться и ненавязчиво допрашивать: — Чем ты занимался до войны?

— Преподавал в университете, — ответил я.

Моего собеседника и его сослуживцев сразу попустило. У французов сильно развито социальное расслоение и чутье на него. Каждый сидит на своей жердочке и позволяет тем, кто выше, срать ему на голову, поэтому и ненавидит их.

Камрады, конечно, не ровня мне, но и я не капиталист, а человек благородной профессии.

— Неужели профессор⁈ — как бы удивленно произнес он и задал еще один вопрос: — Ты коммунист?

— Нет, антифашист, — сказал я.

— Тогда все совпадает! — сделал он вывод. — Я ни разу не встречал профессора-коммуниста или фашиста.

— Поезжай в Англию. Там и тех, и других навалом, — посоветовал я.

— У них всё не как у людей! — весело отмахнулся Креветка, и его подчиненные захохотали дружно.

58"

"Ее звали Татьяна Риарио де Маркес. Может быть, моя дальняя родственница. У родителей долго не было детей. Мать помолилась святой Татьяне — и родилась дочь. Для испанцев это обычная история. Они умудряются быть богохульниками и искренне верить в любые религиозные приметы и чудеса. Как-то незаметно Татьяна поменялась местами с Креветкой и оказалась слева от меня. Теперь я был обязан ухаживать за ней.