Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И все-таки это был Илар, его тело, его руки и его губы, от которых я теряла голову.

Мы смотрели друг другу в глаза, и целовались, и обнимали друг друга, и Илар шутил, что сам грифон против, потому что застежка его мантии никак не желала поддаваться, а я в ответ смеялась, запрокинув голову. Наверное, так дети радуются украденным с кухни конфетам. Мне казалось, что внутри у меня расцветает огромное солнце, не имеющее ни малейшего отношения к магии. Все происходящее напоминало пир во время чумы, было таким же счастливым, хрупким и быстротечным.

Сейчас, как и множество раз до этого, мир за пределами спальни перестал существовать, стоило нам соприкоснуться друг с другом кожа к коже.

Глава 47

Расставаться не хотелось, да и сил встать и разорвать объятья просто не было. Илар тоже не спешил вставать, хоть день уже и окончательно вступил в свои права, солнце светило ярко и пронзительно."

"Я знала, что сейчас все гости и даже большинство слуг, утомленные празненством, наверняка отсыпаются, так что короля еще долго никто не будет искать, ко мне не заглянет еще как минимум пару часов даже дисциплинированная Брешка.

Не хотелось думать даже о том, куда запропастился Этен, я надеялась только, что он не заглядывал в комнату, пока мы с Иларом… были заняты.

Я щурилась от солнечных лучей и хотела остановить время. Мы ни о чем не говорили. Я не знала, что сказать: когда карета подъезжала к воротам замка, когда я думала, что Илар вот-вот пригласит меня к себе, в голове вертелась сотня историй, которые нужно обязательно ему рассказать, чтобы рассмешить, порадовать или подбросить пищу для размышлений.

Но сейчас они все исчезли. Оставалась только близость, жадная, нежная и животная, напоенная солнцем, горечью и вкусом прощания.

Спустя час мы спустились в беседку, и Илар приказал слугам накрыть стол для завтрака. Одет Илар был в одну рубашку и брюки. Мантия, нарядный камзол и корона отправились в его покои, так что я могла притвориться, что между нами все по-прежнему. Что это обычный день, а не прощание.

— Ты злишься на меня, — тихо сказал Илар. Мы сидели достаточно близко друг к другу — настолько, насколько нам позволяли правила приличия. Слуг Илар отослал, но нельзя было быть уверенными в том, что чьи-то глаза не следят за нами из окна или из-за дерева. Во дворце уши и глаза есть не только у стен, а вообще у всего.

Я покачала головой. Кусок не лез в горло, хотя поесть стоило: неизвестно, где я окажусь вечером.

— Я не злюсь.