Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она стянула их в конский хвост, который, казалось, никак не мог решить, в какую сторону ему падать, но цвета были настолько яркими, что не отвести глаз. Все оттенки блонда, от холодных платиновых до насыщенных медовых и карамельных. Следствие жизни, проведенной на открытом воздухе, предположил он, чем бы она там ни занималась в море — рыбалкой или спасением идиотов, которые вышли на лодках, не узнав прежде прогноза погоды.

Он пресек своевольные мысли, которые внезапно пронеслись в его голове.

Мысли о том, как она будет выглядеть без одежды, каково будет чувствовать это тело под его исследующими руками.

Такая возможность по множеству причин была решительно исключена.

— Естественно, я заплачу за телефонный звонок.

— Зачем ты так? — удивленно спросила Корделия. Неужели он думает, что они хотели от него денег? — Мы не из тех людей, которым придет в голову брать плату за использование телефона, — холодно сказала она. — Может, я и спасла тебя, но привела сюда не за тем, чтобы заработать.

— Звонок будет в Италию, — сухо пояснил Лука.

— В Италию?

Так он итальянец! Она должна была сама догадаться по одному только имени. Деревня в разгар летнего сезона буквально захвачена туристами. Но иностранцев было мало, и надо же случиться, чтобы этот поразительный итальянец лежал на кровати в доме отца. Она почувствовала волнение. Италия! Вкус этого слова на ее языке был приятен.

— Это место, где я живу.

Лука внимательно наблюдал за ней из-под ресниц, пытаясь понять, не возникло ли у нее аналогий. В Италии его имя быстро бы узнали.

Да и в этой стране многие слышали имя Барези, хотя бы в связи с вином. О доме Барези ходили легенды, как и об огромном богатстве их аристократического рода. Лука Барези проживал свою жизнь в лучах славы благородного происхождения. Круг его общения был огромен, но ограничен линией, которую простым смертным редко позволялось переходить. Так сложилось, и, если у него появлялось желание вырваться из этого круга, он пресекал его, помня о своих обязанностях.

Его друзья, члены его большой семьи — все они были столь же привилегированными, как и он.

Насколько ему было известно, единственным простолюдином, пробившимся сквозь эти несокрушимые барьеры, была его мать, и эта история вряд ли имела счастливый конец. Мысли об этом он безжалостно подавлял всякий раз, когда им случалось незвано появиться.

— Тоскана, — продолжил он. — Ты там бывала?

— Я не часто покидаю Корнуолл, — призналась Корделия и поморщилась, увидев его недоверчивую улыбку.