Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Зачем вы хотели меня видеть, детектив Джонсон?

Джонсон обвел ее лицо медленным взглядом, словно взвешивал каждое слово, которое собирался сказать, и, наконец, произнес:

– Я хотел попросить вас об услуге. Или будет лучше сказать, предложить сделку? Я спас вам жизнь. Быть может, вы захотите отдать долг.

– Если это в моих силах. Что за услуга?

– Джерри Ковак снова подал на досрочное. В следующем месяце у него будет слушание. Хочу попросить вас быть свидетелем защиты.

Никки застыла.

– Вы просите о невозможном, детектив.

Вы же знаете, что я не могу.

– А я уверен, что можете.

– Ковак виновен в убийстве. Он был в полном сознании, он четко понимал, что творит. Мое мнение не изменилось. Простите.

– Дело не в том, виновен он или нет. Дело в милосердии. В милосердии к отчаявшемуся человеку.

Никки постепенно вспоминала детали дела Ковака. Детектив нанес жертве страшные увечья, лицо было изуродовано до неузнаваемости. Даже родные не сразу признали в пострадавшем Келси Джеймса. Ни о каком отчаянии не могло быть и речи.

Изучая дело обвиняемого, Никки узнала, что он и в прошлом неоднократно превышал полномочия, особенно в отношении чернокожих. И это происходило еще до смерти жены Ковака.

– Мне действительно жаль. – Никки опустила взгляд. – Но я не могу сделать то, о чем вы просите.

– Я должен был этого ожидать. – К ее удивлению, в голосе Джонсона не было злости или презрения, только разочарование. – Боюсь, в этом случае я не смогу отдать вам копию файла ФБР с деталями дела Ленки Гордиевски, беременной любовницы вашего мужа, той самой, о которой вы тоже предпочли нам не рассказывать.

Что ж, очень жаль.

Бросив на стол двадцатку, Мик Джонсон поднялся и пошел к выходу.

– Стойте! – окликнула его Никки.

Он не обернулся.

– Детектив Джонсон! Подождите, прошу вас.

Мик остановился и, повернувшись к ней, ухмыльнулся:

– Что такое? Мир обрел серые краски?

Джонсон выбрал единственный веский аргумент, и они оба это знали. Никки не понимала, плакать ей или смеяться.

"– Ваша взяла. Я приду на слушание, – со вздохом кивнула она.

– И скажете доброе словечко? Доброе и очень весомое словечко?

Никки прикрыла глаза. Она понимала, что поступает неправильно, но, видимо, у всего есть своя цена. Правда состояла в том, что Никки Робертс была готова продать душу, лишь бы узнать, кем была любовница Дугласа и каким образом смогла его зацепить.

– Да, – произнесла она даже без горечи. – А теперь прошу, покажите, что вы нашли.