Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— В конце шоу всех вас ждет сюрприз! Прости, Шон, — продолжал Пол, — но и тебя он тоже ждет!

Обана! Вот изобретательность Пола и повернула на неведомую тропу, и Стив понял, что и ему придется по ней карабкаться. Без сомнений, придется.

— Я смогу, Стив, — думал Энди.

— Конечно, детка, — думал Шон.

Парень смотрел на друга и понимал, что привязан. Теперь привязан. Невидимая нить, на которой он будет вращаться, как трос-страховка, надежно закреплена другим концом на незыблемой точке равновесия. Стив.

И сколь сильно ни раскачивался бы этот трос, он выдержит его.

Визг и свист толпы, голосующей за своих любимцев, накатывал шквальными волнами разной амплитуды, взбаламучивая и разогревая всеобщий азарт. Участников осталось четверо. Вновь заиграла музыка, и парень вдруг ощутил, что уже не один. Шон невидимым партнером был у него за спиной, словно повторяя, шептал на ухо: «Меня нет. Только ты и музыка. Только ты и музыка».

— Только ты и музыка, — беззвучно говорил Стив.

— Только я и музыка, — так же беззвучно отвечал ему Энди.

— Танцуй только для меня, — думал Стив.

— Я танцую только для тебя, — думал в ответ мальчишка."

"Шон любовался парнем и вспоминал, какое это удовольствие учить его. Учить всему: танцам, сексу, любви. А ведь и Энди учил. Учил тому, что знал. Учил ценить моменты, потому что сам умел. Учил ценить жизнь, потому что знал, чего она стоит. Маленький ангел. Похудевший. Повзрослевший. Немного чужой и до бесконечности знакомый. Странная вещь.

Стив смотрел на мальчишку и словно видел воспоминание наяву. Вот оно. Близко. А протяни руку, и оно уйдет, ускользнет, как горизонт. Память тела. То, о чем он столько раз говорил. Сильная. Ноющая. Он любуется парнем. Вот он, а в нем самом поднимается тоска. Ведь Энди все такой же внутри, такой же на ощупь, так же пахнет, так же звучит, но только не сейчас. Тогда. Давно. Похудел. Очень. Голодает. Не признается. Как только помещается этот его тертый, бывалый мужик в тонком юношеском теле? Глубина падения.

Бездонная. Энди уже измерил ее. Видно, чувствует край, раз решил попробовать заработать в этом, уже давно обрыдшем ему самому, шоу. Толпа гудит, тратя деньги в его клубе, и всем плевать на то, почему мальчишка сейчас там, на сцене. Без денег. Без одежды. Без сомнений.

Джорджина вновь щебечет заезженный текст с вариациями. Толпа беснуется, переливаясь по клубу. Двое на сцене одеваются и покидают ее. Энди продолжает стоять.