Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если я не смогла контролировать себя тогда, где гарантии, что я сумею сдержаться сейчас, когда с моей психикой после электрошока возникли явные проблемы?

Короткие ногти неприятно царапнули по стеклу и с силой впились в ладонь. Но боли от сжатых кулаков уже не ощущалось, а по щекам снова катились непрошенные, злые слезы.

Издевки Артура, хохот реальных сумасшедших, животные крики по-настоящему больных людей, ремни кровати, впившиеся в запястья, бесконечные уколы и таблетки, сильнейшие разряды, от которых тело прошивало болью насквозь…

Все это, еще свежее в памяти, уже давно воспринимались лишь далеким, и не слишком правдоподобным фоном.

Единственным, постоянно преследующим меня кошмаром было и оставалось одно единственное, слишком четкое, слишком ясное и невыносимое воспоминание.

Обида, всколыхнувшаяся в душе, дикая злость и раздражение, слезы, вставшие комком в горле, замах и удар ладонью по макушке. Детское, хрупкое тело, отлетевшее к столу, выражение испуга и непонимания на любимом личике…

И страх.

Не мой, не от осознания того, что натворила. А страх, страх моего собственного ребенка, его плач и натуральное бегство от неуравновешенной истерички, которой оказалась его родная мать…

Самая хреновая мать из всех возможных.

Я не лгала Владу. Даже если меня доводили годами, ребенок в этом не виноват. Я должна была сдержаться. Должна!

Я заслужила все, что со мной происходит сейчас.

Я пережила психушку, пережила расставание с собственным сыном, пережила отъезд Влада, переживу и все остальное.

Переживу, плевать! Я переживу всё, что угодно, если буду знать, что мой ребенок жив, здоров и находится в полной безопасности. Свекровь сможет позаботиться о Маське, она действительно его любила. А большего мне и не надо.

Главное, только, взять себя в руки и, как прежде, не о чем не думать. Не чувствовать. Не вспоминать… И снова, как и прежде, отворачиваться, проходя мимо чужого ребенка.

Слишком больно смотреть на чужое счастье и осознавать, что свое я разрушила собственными руками.

Я плохая мать. Я никакая девушка. Я даже как сестра никакая, и как подруга: в последнее время стала намного тише даже всегда говорливая Неаполь…"

"Короткий сигнал и вибрация телефона известила о новом сообщении. Медленно раздавив окурок в пепельнице, я машинально взглянула на дисплей, прочла строчку, имя отправителя… И вернула смартфон обратно, отключив звук, перевернув экраном вниз.