Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я перелистывала тетрадки, ища главное, основное… Не то, это чужая тетрадь, и это, Ларина у всех собирала конспекты и переписывала, вот же она въедливая…

Есть.

Это была тетрадка по изящной словесности, и я сразу увидела: заглавная «М», строчная «р». Конечно, именно в этой тетрадке тот, кто должен был следить за почерком воспитанницы, закрыл глаза на изъяны каллиграфии.

«Любезный дядинька…»"

"И на грамматические ошибки. «…В доме дядиньки, покойного купца Кирпичева…» Алмазова всем была хороша, и увы, она ускользнула, но на безнаказанность мог надеяться лишь ее наивный пронырливый брат.

Даже не проверивший, что Анна написала под его диктовку, и оставивший мне такую улику. Недальновиден Алмазов для заговорщика. А я — ну, до классного опера мне расти и расти, и если бы не цесаревна, напомнившая мне про «любезного дяденьку», шансов сбежать у Алмазовых стало бы больше в десятки раз.

— Всем спать, — приказала я, взяла тетрадки Алмазовой и вышла из дортуара, закрыв за собой дверь.

Поручик меня терпеливо ждал. За все время существования академии ни один молодой красивый мужчина его возраста и положения не пересекал этот чертов порог, и если бы старшеклассницы узрели Ягодина, перестали оплакивать Алмазова, но тогда бы я за свою жизнь не дала и ломаного гроша.

— Александр, — я протянула ему тетрадки, он с удивлением принял их, — задержите Эраста Алмазова вместе с его сестрой. Они сегодня покинули академию, возможно, и Петерштадт, и направляются в обитель — или нет, но отец Павел, преподаватель академии, и особенно архимандрит Терентий дадут вам больше информации.

Это Анна Алмазова под диктовку своего брата написала письмо, то, подметное, по которому обвинили и Лопухову, и Бородину. Сличите почерк, и у вас не останется сомнений. Прикажите их задержать, и оба, и Эраст Алмазов, и Анна Алмазова, расскажут многое, если не все.

У тебя полномочия, парень. Действуй. Я поднялась на цыпочки и невесомо коснулась губами его щеки.

Вот так, и в гробу я видела, козочка, все правила этикета.

Я вернулась к себе во Вдовий флигель — кончен бал, а я Золушка, но вместо бесполезной в общем-то туфельки я оставила принцу то, что позже нарекут вещественными доказательствами. Сам того не зная, Александр Ягодин делал первые шаги в следственно-оперативной работе и создавал эту службу, не отдавая себе отчет. Войдет в историю и не подозревает об этом.