Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Весь ее интерес переключился на нас, и я предположила, что она не прочь отправиться с нами, но Ягодин спас положение, опять что-то ей шепнув, и Ольга надулась, но кивнула.

— Я все расскажу вам, Ольга, обещаю, — сказала я, и мы стали пробираться к выходу. — Она просто чудесная, — вырвалось у меня, когда мы оказались в пустом коридоре, а из зала грянула музыка.

— Она прекрасная, — согласился со мной поручик, а я-то посчитала, что он не расслышал мои слова, — вот увидите, и наследник, цесаревич Алексей, ее младший брат, очень милый и искренний.

— Наследник? — выпалила я и прикусила язык. Младший брат этой девочки?.. Эти… эти… собирались убить ребенка?

— Да, он большая умница, его величество может гордиться им, ему всего четырнадцать, но он уже изучает математику и экономику по программе университета, — поведал поручик, пока мы бежали по лестнице, повергая в ужас разодетых служителей. — Что все-таки произошло?

Я помотала головой. Не сейчас, я не хочу еще раз облажаться, а я могу… и скорее всего, ошибаюсь снова, и какое счастье, что цесаревна не истеричка, а умная девочка.

То, что я запросто болтала с дочерью правящего монарха, что она лично пригласила меня к себе и впечатлилась тем, что я делаю — а что я делаю? — до меня дошло только тогда, когда экипаж летел к проклятой академии.

— Александр, — я впервые обратилась к нему по имени, и, черт возьми, обоим нам это было приятно. — Все, что вы делаете для меня… спасибо.

Потому что у меня рвались совсем другие слова. Я хотела потребовать от него клятвы, что он не станет разить меня в спину в самый неподходящий момент.

Что я могу хотя бы немного на него положиться. Что я устала постоянно ждать предательства, покушения, дрянных событий. Но я никогда не сказала бы этого вслух и никогда бы не попросила таких заверений, потому что я знала — все мне солгут. К сожалению, но это правда.

Мы так заколотили в дверь академии в четыре руки, что Аскольд, наверное, принял решение немедленно скрыться, но передумал и отпер засов, и мы понеслись к дортуарам, и что там сделал Аскольд — было неважно.

Я полагала, что кинулся прямо к Мориц, но плевать мне было на академию.

Я ворвалась в дортуар, бросилась к тумбочке возле кровати Лариной. Кто-то вел меня или Ларину, или юную цесаревну своей рукой, кто-то влиятельный, могущественный и справедливый. Тот, кто однажды пришел помочь людям, а нынче проникся моими свершениями и помог почти отчаявшейся мне.

Девочки проснулись, я замотала головой.