Мажордом всех франков собирался еще что-то выпалить, наверное, обвинить меня в предательстве, но сдержался, лишь засопел громко, как кузнечные меха.
— Ни на кого нельзя положиться! — молвил он спокойнее и посмотрел на меня все еще сердито, ожидая, наверное, напоминания, что я советовал атаковать по-другому. Не дождавшись, приказал властно, но уже почти без отрицательных эмоций: — Перестраиваемся! Пехоту разделить поровну и разместить на флангах, а всю конницу собрать в центре!
Перегруппировка заняла около часа.
Для франков, как и для остальных германцев, выполнение даже примитивных маневров все еще тяжкая задача. Они хорошо умеют двигаться вперед-назад и иногда получается обогнуть врага и ударить во фланг и тыл, но вот просто разделиться на две части и разойтись на края долины — это для них сложно. Конница собралась в центре быстрее. Карл Мартелл занял место в первой шеренге слева от меня, следуя моему совету, который на этот раз был принят без возражений."
"Заревели рога, и наша пехота двумя длинными и узкими колоннами пошла в атаку.
Само собой, строй не держали, потому что ходить в ногу не умели, но, согласно приказу, старались держаться поближе к склонам холмов, на которых засели вражеские лучники. Дальше был прорыв через маквис. Закрываясь щитами, пехотинцы, вооруженные короткими францисками и мечами, прорубались через густой колючий кустарник. Продвижение было медленное, из-за чего росли потери. Затем вышли на расчищенные лучниками площадки — и дело сразу пошло интереснее.
Вражеские стрелки начали разбегаться, порой через заросли, потому что расчищенных путей для отхода было мало, образовались пробки. Эмир Умар ибн Халид, видимо, понял, что скоро наши пехотинцы обогнут фланги его фаланги, и направил против них два отряда копейщиков из своего резерва.
Вот теперь можно было вводить в дело конницу, и я повернулся к Карлу Мартеллу, который нетерпеливо ерзал в седле и бросал на меня недовольные взгляды, и произнес спокойно:
— Поехали?
— Давно пора! — радостно бросил он и проорал громко: — За мной, мои воины! Мы победим!
Разогнались мы хорошенько и ударили с такой силой, что Буцефал вместе со мной оказался в седьмой или восьмой вражеской шеренге.
К тому времени я избавился от сломавшегося копья и взял шестопер на длинной рукоятке, изготовленный зимой по моему заказу. Многие враги, особенно этнические арабы, вместо шлема использовали чалму.
