— Я не обращаю на него внимания. Меня раздражает сделка сама по себе. Она бессмысленна.“But he got us here,” she said.— Но он привел нас сюда.“That is right,” I said, “and I hope he likes it.”— Верно. И надеюсь, теперь он доволен.For I didn't like it. Something about the bigness and the whiteness and the quietness of it. Something about no one coming out to greet us or to question us. (Так как мне не нравилось это.) А вот сам я не был доволен ничем. Ни величием города, ни окружающей белизной, ни спокойствием. Ни тем, что никто не вышел навстречу нам.
Something about the directional beam that had brought us to this landing field, then no one being there. And about the trees as well. Ни лучом, который привел нас на эту безлюдную посадочную площадку. Ни деревьями. No trees had the right to grow as tall and big as those that rose above the city.Деревья не могут, не имеют права расти так высоко, как эти, возвышающиеся над городом.A clatter broke out above us. Friar Tuck had started down the ladder and George Smith, puffing with his bulk, was backing out the port, with Tuck guiding his waving feet to help him find the rungs.
Над нами раздался топот. Это были монах Тэкк и Джордж Смит. Джордж, громко пыхтя, пятился из люка, а Тэкк, который спускался первым, помогал его трясущимся ногам нащупать ступеньки.“He'll slip and break his neck,” I said, not caring too much if he did.— Он оступится (поскользнется) и сломает себе шею, — сказал я, не беспокоясь особенно, если так и случится. “He hangs on real good,” said Sara, “and Tuck will help him down.
”— Он очень крепко держится, — отметила Сара, — да к тому же Тэкк помогает ему (поможет ему спуститься).Fascinated, I watched them coming down the ladder, the friar guiding the blind man's feet and helping him to find the rungs when he happened to misjudge them.Я заворожено наблюдал, как они спускаются по трапу, как монах управляет ногами слепого, как помогает ему найти ступеньку, когда тому случается ошибиться. A blind man, I told myself-a blind man and a footloose, phony friar, and a female big game hunter off on a wild goose chase, hunting for a man who might have been no man at all, but just a silly legend.
Слепой, — твердил я себе. — Слепой, а с ним вольный монах и женщина, любительница большой охоты — ничего себе компания для погони за дикими гусями, для поиска человека, который, возможно, вовсе не человек, а нелепая легенда. Я, должно быть, сошел с ума (out of my mind), — говорил я себе, — взявшись за подобное дело.
