Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кто хотел покончить с собой? Я? Да я трусиха ужасная, я бы никогда не причинила себе вред…Тогда.

Он отошел от моей постели, и я услышала женский голос.

— Думаешь она сама это сделала?

— Меньше думать надо. Нож там и нашли, девка пьяная, наркотой накачанная, трахалась видать, потом ее хахаль бросил, а она решила с собой покончить.

— А синяки? А разорванная одежда? Ты ж дежурил ночью и все видел. Он же ее…

— МОЛЧАТЬ! Никто и ничего не видел. Я принял пациентку с ножевым ранением в живот, без следов насилия на теле, с алкоголем и наркотиками в крови.

Это все, о чем тебе надо думать, Света!

— Какой же ты…

— Человек. Я че-ло-ве-к! Жить хочу, есть хочу, телек смотреть, разговаривать. И ты хочешь. Так вот запомни все что я тебе сказал и повторишь потом, когда надо будет.

— Тебе угр…

— Просто скажи правду. Ту, что я тебе озвучил.

Когда он ушел Света подошла к постели и, склонившись ко мне, тихо сказала.

— Бедная малышка…не дадут они нам правду сказать и ублюдок не получит по заслугам. Мразь…выйдет сухим из воды.

Давай хоть обезболю тебя.

Она вколола мне что-то, и я уснула. А когда проснулась очень громко кричала. Мой собственный крик меня разбудил. Только я не помнила что именно мне снилось.

* * *— Меня изнасиловал мужчина, потом ударил ножом в живот.

Следователь оставался совершенно безучастным и что-то записывал в блокнот.

— Какой мужчина? Как его зовут?

— Я не помню, как его зовут. Он был в гостях у Авчинниковой Милы. Мы с ней учились вместе.

— Вы это уже говорили в прошлый раз.

А мы, в свою очередь опросили и Милу, и ее мать, и ее отца — никаких гостей, кроме вас, у них в тот день не было. Но они сказали, что вы пили шампанское, а потом поехали куда-то праздновать, где тоже намеревались выпить.

— Поехала я не праздновать, а домой! С их гостем! Он предложил меня подвезти. Мы поссорились из-за него с Милой и я поехала. Он высокий такой, светловолосый. На вид очень серьезный, очень властный, такой…чистый, аккуратный…Красивый. Глаза у него бирюзовые.

В отчаянии смотрела на следователя, а он на меня взглядом полным жалости и какого-то презрения.

Я еще не понимала, что нет никакой справедливости, что никто не станет мне помогать, что Милка будет врать мне в глаза и что ее отец запретит ей со мной общаться, а мать назовет шалавой, получившей по заслугам. Все они скажут, что я больная на голову идиотка и никакого гостя у них в тот вечер не было.

— Лучше расскажите зачем вы ударили себя ножом, Ксения.

— Я? Себя?

— Да. Вы. Себя.