Тай-Пен читать онлайн

— Александр Васильевич, деликатное дело: возьми двоих самых верных и пройдись по расположению наших… союзников. Без шума, но внимательно. Ищи узлы, мешки, все, что плохо лежит.

Через час Мышляев вернулся. Он молча положил на стол три туго набитых холщовых узелка. Внутри оказались именно те вещи, что описали лавочники: несколько рулонов дорогого шелка, пачки табака и пара изящных серебряных браслетов. Я вызвал хорунжего Афанасьева. Его лицо стало каменным, когда он увидел добычу.

— Вернуть хозяевам. Немедленно! — холодным тоном приказал я.

Когда униженно кланяющиеся лавочники ушли со своим добром, ко мне приблизился хмурый Софрон.

— Ты, конечно, все правильно сделал, командир, — глухо произнес он, глядя в сторону от меня. — Справедливо, ничего не скажешь. Только и казаки ведь по-своему правды искали. Мы ямэнь взяли, там сокровищ — на полсотни таких лавок. А это ведь и их кровная добыча тоже. По справедливости, им тоже доля положена. Вот они ее и взяли, как умеют, по-простому.

Поразмыслив, я понял: мой старый товарищ прав.

Казаки — простые люди, им трудно воевать за будущие деньги, сидя при этом на голодном пайке. Надо дать им что-то прямо сейчас.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Неси сюда все серебро.

— А золото?

— Золото — оно ведь с приисков, так? А их наняли, чтобы отбить эти прииски. Значит, золото это наше и разделу не подлежит. А вот серебро — да, это часть добычи."

"По моему приказу на площади, перед строем всего войска, выложили все ценности, захваченные в ямэне.

Я оставил только самородное золото — это была казна отряда. А все остальное: слитки серебра, шелка, фарфор, нефритовые безделушки, женские украшения, — все, что наживал Тулишэнь годами, теперь лежало одной большой, сверкающей кучей. Увы, пришлось забрать и украшения тулишеновских наложниц и жен. Опечаленные таким поворотом дела, красавицы тоже явились на площадь, посмотреть, как будет происходить дележ дорогих им финтифлюшек. Даже китаянка с бинтованными ногами, с трудом ковыляя в крохотных туфельках, явилась и села на заботливо принесенную ее подругами скамеечку.

Тем временем на площади собрались все мои люди: и казаки, и нанайцы, и каторжане, и тайпины.

— Это ваша добыча! — прокричал я, чтобы слышали все. — Всех, кто вчера дрался за этот город! Делите поровну!

Напряженная тишина взорвалась одобрительным гулом. Недовольство и обиды были забыты. Казаки, мышляевцы, каторжане, тайпины и даже молчаливые нанайцы — все подходили и брали свою долю.