Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Во всем этом виноват… я? — уточнил он и, выпростав руку, потянулся за сигаретами.

— Нет! Не ты, но ваша… система.

— Ни одна система не может быть виновата сама по себе! — Он закурил и с досадой помахал спичкой. На обгорелом кончике болтался живой огонек. Мелькнул и погас, осталась только струйка дыма. — Кто вообще во всем виноват? Ну кто? Кто заварил кашу? Военные? Гражданские? Духовенство? В четырнадцатом году началась война — кто ее начал? Зачем? Почему не остановились, когда поняли, что дальше нельзя, что дальше пропасть? Кто кричал — за войну до победного конца? Ты школьную историю помнишь? Про миллионы серых шинелей, про газовые атаки, про дезертирство?

Он раздраженно стряхнул пепел с сигареты.

— Моя мать всегда говорит, что грибок гниения разрастается только на мертвых тканях. Это закон природы. Живой ткани нет никакой необходимости разлагаться. Даже если на ней поселится какой-нибудь такой грибок, то быстро погибнет.

Они помолчали.

Да уж, подумал он тоскливо и длинно, как будто дождь пошел у него в голове, вот и свяжись с профессоршей. Она и в постели про историческую правду начнет толковать. Осуждать. Распекать. Разбирать по косточкам.

Черт бы ее побрал.

Марина сладко зевнула ему в бок. Он улыбнулся.

Только что она его презирала — за принадлежность «к тайной полиции» и еще за что-то. Теперь от души зевает. Может, и неплохо, что она профессорша!

— Ты говорил, что у тебя тут… а-а-а… прости, пожалуйста… дело.

— Дело.

— Какое?

— Я хотел тебя найти, — зачем-то сказал он. — Правда, оно того стоило?

Марина замерла.

Пожалуй, о его позорной генеральской биографии говорить было проще, а она не хотела усложнять — и так все вышло слишком сложно для одного отпуска."

"Два трупа, один из которых нашла она сама, полицейский капитан — ах, нет, генерал, бери выше! — пистолет, из которого в нее целились, гипсовый пионер с горном, расписание автобусов, лошадь, вставшая на дыбы!

Следовало «увести разговор» — так писали в книгах.

Писали про увиденное «своими глазами», как будто можно увидеть чужими, и еще писали «она быстро увела разговор в сторону», как будто разговор — это собачка на поводке!

Неуклюже потянув свою «собачку» за поводок, Марина спросила:

— Нет, ты говорил, что у тебя дело. Помнишь?

— Помню.

— Какое?

— Важное.

— Что значит — важное?

— То и значит.