Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вот беда, она понятия не имела, что должно выражать лицо мужчины, когда пытаешься залезть к нему в шорты!

— Почему… подождать?

Он засмеялся. Такого отчаяния он не испытывал давно. Или никогда не испытывал.

— Марина. Я тебя прошу.

— Что?

— Наверное, нам лучше… лечь.

— Лечь? — переспросила она дрогнувшим голосом.

В этом слове была некая неотвратимость, как приближающаяся смертная казнь, когда приговор уже объявлен, а приговоренный лежит, просунув голову в отвратительный срез гильотины.

— Да, — сказал он решительно. Хотел добавить что-то вроде «не бойся» и не стал, потому что сам боялся до смерти.

— Федор, если ты не хочешь, мы можем… не продолжать. Я не обижусь. Правда."

"Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем она говорит.

Зря он не читал никаких таких книг! Зря, черт побери все на свете, он не посмотрел в своей жизни ни одного бразильского или, на худой конец, мексиканского сериала! Наверное, это что-то оттуда.

Наверное, там так принято говорить мужчине, который… который… который больше не может ждать и почти не отвечает за себя.

Федор Тучков Четвертый стиснул зубы и перехватил ее руки.

— Анекдот, — проскрипел он мрачно, — хочешь? На рельсах двое занимаются любовью. Едет паровоз. Высовывается машинист, тянет ручку, паровоз начинает что есть силы гудеть и свистеть.

Пара не уходит и продолжает свои занятия. Паровоз свистит, гудит, сипит, включает аварийный тормоз, кое-как останавливается в двух шагах от… парочки. — Марина моргнула, глядя в его покрасневшее лицо. — Выбегает машинист и начинает страшно ругаться. Молодой человек поднимается и говорит любезно: «Месье, кто-то из нас двоих должен был остановиться, вы или я. Так вот, я не мог».

Марина осторожно засмеялась.

— Если ты сейчас скажешь, что не можешь и не должна, я, конечно, тебя отпущу. — Он зачем-то поднял с пола свою одежду и швырнул в кресло. На спине, когда он нагнулся, выступила какая-то длинная, как будто переплетенная мышца. — Если не скажешь, значит, все. Паровоз, может, и остановится, а я точно нет.

«Зачем я говорю ей все это, — пронеслось в голове со свистом.