Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Никто не знал, кто именно стоял за атакой, и эта неизвестность лишь подливала масла в огонь.

Официальные «Санкт-Петербургские ведомости» громили анонимных спекулянтов с праведным гневом:"

"«…Небывалая по своей дерзости атака на биржевые котировки ГОРЖД, находящегося под высочайшим покровительством, не может быть расценена иначе как попытка подрыва экономических устоев Империи. Финансовые круги Европы взбудоражены действиями группы безответственных игроков, чьи имена пока скрыты, но чьи цели очевидны — посеять панику и извлечь сиюминутную выгоду на беде тысяч добросовестных акционеров…»

Более либеральный «Голос» был осторожнее в оценках, но старался связать события воедино:

«…Нельзя не заметить странного совпадения, которое ускользнуло от внимания наших коллег.

Грандиозному обвалу акций предшествовала скандальная публикация в лондонском „Колоколе“ г-на Герцена. Почти одновременно с этим в трагической дуэли погибает один из ключевых директоров Общества, барон д’Онкло. И вот спустя всего несколько дней неизвестные силы обрушивают рынок.

Неужели мы являемся свидетелями планомерной войны, объявленной неизвестными силами французскому правлению Общества?..»

А финансовые «Биржевые ведомости» и вовсе погрузились в истерику, пестря догадками:

«Кто стоит за атакой? Консорциум обиженных русских купцов, уставших от засилья иностранцев? Тень венских Ротшильдов, решивших увеличить свое влияние? Или это тонкая интрига самого английского правительства, желающего ослабить французский капитал в России?.

.»

Я читал эти строки и усмехался. Они видели дым, но не могли разглядеть того, кто разжег огонь. Мое имя нигде не фигурировало. Имя Кокорева — тоже. Тайна, окружавшая нападавших, пугала рынок гораздо сильнее, чем любая открытая атака. Я оставался призраком, и это было главным.

Я как раз заканчивал просматривать последнюю газету, когда в дверь моего номера постучали. Это был не вежливый стук гостиничной прислуги и не торопливый — Изи. Это были три коротких, твердых, не терпящих возражений удара.

Я открыл.

На пороге стоял флигель-адъютант великого князя, которого я видел во дворце. Но на этот раз он был не один. За его спиной в коридоре застыли четыре человека, при виде которых у меня похолодело внутри. Четыре казака Лейб-гвардии Собственного Его Императорского Величества конвоя.

Высокие, широкоплечие, в своих черкесках с серебряными газырями, в высоких папахах, они стояли неподвижно, как изваяния.