И именно тогда, когда наконец эльфы вперемешку с оборотнями выбрались из-под полыхающих верхушек деревьев, пришёл и наш черёд."
"Земля, казалось, помогала мне, была такой же пружинистой, как и лапы, на которых прежде мне не приходилось совершать нечто подобное. Теперь в лесу оставались лишь лучники и друиды с их чудесными птицами, которых пока что не торопились показывать нашим врагам, зато Леса Восходов ощерились в ответ огненными стрелами. Воздух уже пропитался гарью и кровью, из груди вырывалось глухое рычание, и уже охваченная боем долина казалась мне отвратительной, потерянной для нас, Светлых.
Всадники не давали пробиться ликантропам лишь некоторое время, как раз столько, сколько было нужно нам, чтобы подоспеть на помощь и сдерживать этих безумных тварей. Над головой свистели стрелы, орали взбешённые гарпии, упырей, кажется, вовсе растоптали, но от нескольких мне всё же пришлось отбиваться — они попытались вцепиться в мои лапы, когда я оказался в высокой траве, но всё же азарт битвы захватывал с головой.
И я был до безумия рад, что всё же решил не выходить в бой с мечом наперевес. Меня бы там просто задавили. А ещё я слышал звонкий и ободряющий далёкий смех Аэлирна, кажется, видел его сверкающие крылья где-то в отдалении, видел, как мелькали в смертельном танце его кинжалы. Лишь на пару мгновений я вскинул голову и чуть не начал удовлетворённо ворчать — и в небесах уже полыхало пламя, охватывая гарпий, а те метались, кажется, задавшись задачей поджечь друг друга. Те же, что посмышлённей, начинали пикировать в область леса, но их оттуда изгоняли со звонкими и пронзительными криками небольшие, но юркие огненные птицы с длинными хвостами.
От восхищённых мыслей меня отвлёк громовой рык, раздавшийся над головой, а следом из меня выбило дух — один из ликантропов подобрался слишком быстро и ударил лапой мне по рёбрам, опрокидывая на спину, явно вознамерившись атаковать в «беззащитную зону». И стоило ему приблизиться, как я метнулся вперёд и впился клыками в его шею.
Скомканная грязная шерсть забивала глотку, но я чувствовал, как рвутся артерии, как кровь заполняет пасть. И мне даже показалось, что сладковатый её вкус приятен, но не мог позволить себе упиваться чем-то подобным слишком долго. Упершись лапами в грудь твари, пустив в него когти, я повалил его на землю лишь для того, чтобы разодрать его на куски, ведь не мог быть уверен в том, что это существо не восстановится, если я его брошу и кинусь дальше в бой.
