А ликантропы славились своей злопамятностью и мстительностью. Когда же тварь испустила дух, я принялся оглядываться по сторонам. Вокруг кипел бой, сталь звенела о сталь, земля пропиталась кровью, а от запаха горелой плоти дышать становилось всё труднее, это выводило из себя, и именно поэтому я ринулся в бой, совершенно не держа себя в руках. Мелькали искажённые болью лица, под лапами хрустели черепа вампиров, вой ликантропов затихал, стрелы пролетали всё реже, а от гарпий, кажется, и вовсе ничего не оставалось, но дроу, эти хитрые до ужаса создания, держались с вампирами, кажется, спина к спине.
И один из них мне запомнился особенно: высокий, заключённый в сверкающий в кровавых отблесках огня доспех, он казался мне смертоносным ураганом, вооружённый двумя изогнутыми, длинными клинками. Он будто танцевал и нёс этим танцем погибель каждому, кто вдруг испугается и помедлит хоть секунду. Возможно, я бы не обратил на него внимание, если бы он не схлестнулся с Аэлирном. Павший казался мне абсолютной противоположностью этому дроу, особенно если учитывать, что прелестный свой светлый плащ он уже где-то потерял, и теперь был открыт взглядам, облачённый в длинную тунику и текучие, мягкие брюки, выглядел насмешкой нам всем в своём лёгком одеянии.
И видно было, каких трудов ему стоит сдерживать дроу, как если бы столкнулся с подобным ему Павшим. Прочие даже освободили им пространство для этого наполненного страстью и ненавистью поединка, но я не мог не заметить, как смотрят на это Тёмные, явно пытаясь улучить момент и ударить со спины.
Я не мог глядеть на это вечно, хоть и хотелось — кажется, кто-то из наших противников признал во мне Короля, и теперь всякий стремился накинуться на меня и отрубить голову, а потому отбиваться приходилось лишь с большим усилием, шерсть моя пропиталась кровью, но я не знал усталости, забывал о ней, кидаясь от одного тёмного к другому, впиваясь в их глотки и разрывая на части. И в тот миг, когда голова одной из вампирш почти с сочным треском лопнула под лапами, меня настиг звонкий, полный восторга смех.
Аэлирн добился своего — отрубил кисти дроу, но даже тогда тот пытался добраться до Павшего и причинить ему вред, но тогда, когда клыки Павшего впились в его шею, перестал трепыхаться. Залитый кровью, со слипающимися волосами, в местами рассечённой тунике он казался мне сейчас верхом совершенства, именно таким я мечтал его увидеть. Кровавый ангел битвы, самая соблазнительная из всех смертей, что когда-либо знали миры.
